Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

А если я окажусь несостоятельным?

– Так ведь с нищего и взятки гладки.

– Благодарю за нищего.

– Я просто привёл поговорку.

– Сколько у меня времени?

– Вылет поздно ночью.

– Как вы быстро всё решаете.

Лицо Романа затвердело.

– Хорошо, я буду готов. Что необходимо взять с собой?

Афанасий с облегчением перевёл дух.

– Только самые необходимые вещи. Вас экипируют в должном порядке. Ждите, я позвоню.

Волков кивнул и вылез из машины.

Афанасий проводил его оценивающим взглядом. Перед его мысленным взором вдруг проявился призрачный палец, качнулся из стороны в сторону.

Волков исчез за дверями главного входа в институт.

И только после этого Афанасий понял, что уловил ментальный посыл экстрасенса, отреагировавшего на его пытливый взгляд.

Осознание в действительности – это Абсолютное Безмолвие. Или – Абсолютная Пустота. Между Явлением и его описанием – стена, стена обусловленности , потому что любое слово, которое могло бы передать смысл осознания , тотчас возвращает человека в обыденность.

Сущность осознающего чиста и прозрачна, ибо она воспринимает Явление, но не цепляется за слова, не преломляет, не искажает их, пропуская через себя. Они суть – ещё одна форма обусловленности , ограниченной прогнозированием, планированием, структурированием непознанного .

Поэтому оставь неуклюжие попытки описать свои ощущения, сопровождающие состояние полусмерти , потому что они не имеют отношения к подлинному осознанию . Чувствуй! – и иди к веданью , которое есть истинная Благость.

Белый потолок, белые стены, белый свет, струящийся отовсюду и не позволяющий определить размеры помещения.

И боль во всём теле, особенно – в области шеи, запястий, предплечья левой руки и щиколоток.

Ылтыын попытался повернуть голову и едва не потерял сознание от этого ничтожного движения. Увидел краем зрения белый кафель на полу, простыню, накрывавшую его тело, край лежака, на котором лежал, пристёгнутый к нему ремнями.

Он вспомнил, как его накрыли сиуты – так чужих недобрых шаманов называл отец.

Ылтыын зажмурился, силясь сморгнуть слезу.

Собаки бешеные! Они же сделали его больным и слабым, как белёк! А сил для сопротивления оставалось всё меньше и меньше.