Константин, ты по-прежнему свети. Василий, возьми тепловизор и поднимись на мое место. Контролируй ситуацию оттуда. Один человек вне зоны освещенности. Сидит среди камней. Внешность — европейская. За ним посматривай. Он может стороной сюда двинуться. Если подойдет близко, стреляй без предупреждения.
— Может, лучше его захватить? — предложил Скворечня.
— В одиночку?
— А разве не вы нас, товарищ старший лейтенант, учили, что любой солдат спецназа ГРУ — самостоятельная боевая единица?
— Рисковать нам сейчас нельзя.
— Какой тут риск против бандита!
— Это может быть иностранный наемник.
— Тем более такого нужно захватывать. Что сможет какой-то наемник против спецназа ГРУ! Сломаем! Костя подстрахует."
"— Подстрахую, — согласился рядовой Варламов.
— Добро, — дал и я согласие. — Повяжи урода…
И стал спускаться на первый этаж. Рифатов должен уже был подойти близко.
Я вышел на свежий воздух и только тогда понял, как достал меня дым костра. И удивился, почему там, в башне, не кашлял. Наверное, работала привычка спецназовца и срабатывало умение душить в себе кашель, даже когда он сам тебя душит.
Свет тактического фонаря зеленым овалом лег на снежное пространство впереди, высвечивая это пространство даже намного дальше, чем требовалось. Я специально просил Костю Варламова применить зеленый фильтр, чтобы глаза, уже привыкшие к тепловизору, не теряя настроя, видели бы все так же хорошо.
Из башни я вышел как раз вовремя. Эмир Рифатов уже покидал пределы освещенной зоны и входил в непродолжительную зону темноты.
Но эта темнота была привычной ночной и, как всегда бывает, не полностью темной. И я следил за его коренастой фигурой, вразвалочку приближающейся ко мне. Что представлял собой этот человек, я знал по ориентировке на розыск и особой опасности в нем не видел. Хотя он, наверное, считал себя человеком опасным и умным. Но его заблуждения были его проблемой. Всем кавказцам свойственна чрезмерная уверенность в собственных силах и возможностях. Им не дано понять, что кто-то умеет бить их лучше, чем умеют бить они сами.
И многих это свойство кавказского менталитета подводит в сложный момент. И тогда их бьют…
— Стоять там! — приказал я, когда дистанция между нами сократилась до пяти метров.
Рифатов остановился. Я живо представлял его самодовольную ухмылочку, хотя лица с пяти метров мне видно не было.
— Оружие положи перед собой.
— Я без оружия пришел.
— Нож.
— И нож оставил. И автомат, и пистолет, и гранаты. Только голову взял с собой.
