– Уитни говорила мне, что вы нашли эту несчастную записку, – пробормотала она и с сожалением покачала головой: – Знаете, она тогда никак не могла решить, обратиться ли к вам «дорогой сэр» или…
Красивое лицо герцога исказилось неприкрытой болью, и Эмили невольно осеклась:
– Простите… мне не следовало бы упоминать об этом…
– Поскольку у нас, кажется, нет секретов друг от друга, не можете ли сказать мне, почему Уитни вообще написала эту записку? – тихо спросил он.
– Пыталась спасти свою гордость. Надеялась… нет, хотела, чтобы вы приехали к ней.
И думала, что этой записки будет достаточно… хотя ей не стоило даже думать о таких ужасных вещах…
– Единственная ужасная вещь, которую сделала Уитни, – это согласие на брак со мной, – перебил Клейтон.
Из зеленовато-карих глаз Эмили брызнули слезы, но она решительно поднялась:
– Это неправда. Уитни обожала… обожает вас, ваша светлость.
– Еще раз спасибо, – смиренно прошептал Клейтон.
Долгое время после ухода Эмили он не двигался с места, физически ощущая бег времени, зная, что с каждой прошедшей минутой боль и гнев Уитни превращаются в ненависть.
* * *
В этот вечер вдовствующая герцогиня Клеймор мирно обедала со своей невесткой, мысленно упрекая старшего сына, который явно не торопился приехать за женой, с каждым днем казавшейся все более одинокой и несчастной. Когда Уитни восемь дней назад появилась в Гренд-Оук и попросила разрешения остаться, пока Клейтон все хорошенько не обдумает и не бросится за ней в погоню, Алисия Уэстморленд хотела было немедленно указать невестке на то, что ее законное место рядом с мужем, и потребовать немедленного возвращения.
Однако в измученном, но решительном взгляде Уитни было нечто, напомнившее вдовствующей герцогине ее самое много лет назад… когда отец Клейтона ворвался в гостиную ее родителей, где нашел жену после четырехдневного отсутствия. «Сейчас же садись в карету, – велел он, но тут же добавил: – Пожалуйста, Алисия».
Сумев поставить на своем, Алисия Уэстморленд охотно и почтительно сделала так, как требовал муж.
Но Уитни пробыла здесь уже восемь дней, а Клейтон не выказывал ни малейшего намерения приехать. Леди Уэстморленд хотела внуков и справедливо считала, что ни за что их не дождется, пока эти своевольные упрямые молодые люди живут порознь. В самом деле это просто смехотворно! Никогда еще муж и жена не любили друг друга больше, чем эти двое!
Именно за десертом ее светлость осенила гениальная мысль, едва не заставившая ее вскочить со стула.
