Укрощение Рики (ЛП)

— На людях ты будешь обращаться ко мне «хозяин Ясон», и никак иначе. Я ясно выражаюсь?

Пет кивнул, переваривая новость дня. В голове никак не укладывалось, что мерзкий живодер, которого он до судорог ненавидел, оказался почитаемым во всем мире великим художником. Монгрел украдкой кинул взгляд на хозяина и понял: тот все еще серчает.

Поездка до «Эмпориума» превратилась в настоящую пытку. Рики всегда было не по себе, когда Ясон на него злился, но в этот день блонди лютовал, как никогда раньше. Всю дорогу он бесновался и распекал пета на все корки по поводу и без; казалось, монгрел в Эосе первый день и все, что было между ними за последние два года, ему только приснилось.

— Прекращай дуться, — резко сказал Ясон. — Мы почти на месте.

Рики так и подмывало огрызнуться в ответ, но зная, что последствия будут катастрофическими, он молча вжался в кресло, с тоскливой обреченностью думая о том, как пережить следующие несколько часов.

— Ты что, меня не слышал? — не отставал блонди. — Убери эту кислую мину.

Чтобы хозяин не видел его лица, монгрел отвернулся и уставился в окно. Ясон дал по тормозам и припарковался; схватив пета за подбородок, он повернул его голову к себе.

— Ты меня не слушаешь!

Внезапно он ввел какой-то код; активировалась тонировка стекол, спинки кресел откинулись до упора, превратив внутренность автомобиля в плоскую поверхность. Рики в панике ожидал, что хозяин снова возьмется за трость, но, увидев, что блонди расстегивает ширинку, без труда разгадал ход его мыслей.

"Ясон смотрел на пета совершенно чужим взглядом — глаза горели похотью, гневом и чем-то еще, с трудом поддающимся определению. Блонди набросился на него, швырнул на живот, завел скованные руки за голову. Рики весь съежился, когда Ясон яростным рывком сдернул с него штаны. Он почувствовал, как член хозяина прижался к нему, и прежде, чем успел сообразить, что блонди собирается взять его без всякой подготовки, тот закрыл ему рот рукой в перчатке, чтобы заглушить крики, и одним стремительным движением ворвался внутрь.

Ясон ломился в него, намеренно причиняя боль; по сути, это мало чем отличалось от жестокого изнасилования.

— Ты мой пет, и это неоспоримый факт, — остервенело шептал он в ухо монгрелу. — Мой траханый пет, как ты изволил выразиться, и я буду трахать тебя, сколько хочу и как хочу. Ты покоришься мне, Рики. Я заставлю тебя покориться. Слышишь меня? Не смей больше мне противиться — никогда не смей! Я велю тебе: сделай — и ты делаешь.