Укрощение дракона

— Спасибо, — снова пробормотала я, наконец отрываясь от драгоценной моей четверочки. И увидела, как Иррандо улыбается, глядя на меня, ни капельки не снисходительно, а внезапно очень по-доброму. Такой же счастливый, как и я. — Ты… ты… суперкрутой! Анриал просто… Вообще…

— Я рад, что сумел тебе угодить, — выдохнул он. — Могу ли я попросить тебя тоже о чем-то?

— Конечно! Да хоть еще одного Маркатарра извести, — выпалила я. — Я мигом.

Иррандо улыбнулся и нежно посмотрел на меня:

— Маркатарра не надо. Я лишь прошу тебя об одном танце.

Ой… Я поспешно сунула айфон в сумку на плече, собралась с духом и опустила похолодевшую руку в протянутую большую ладонь. Нужно было признаться, пока не поздно! Зачем я пообещала все что угодно?! Язык мой — враг мой. Но его вторая рука уже коснулась моей талии. Путь к отступлению был отрезан. И, заглянув этому ошеломительному красавцу в глаза, я шепнула свою постыдную правду:

По расширившимся зрачкам и дрогнувшим ресницам я поняла, что Иррандо опешил.

— Просто расслабься, а я поведу, — шепнул он мне на ухо, ничем больше не выказав своего удивления.

Затем обернулся на музыкантов и крикнул: — Музыку!

И оркестр грянул вальс.

— Надо же, — удивилась я, — пороха нет, а вальс есть…

И мы закружились. Точнее, Иррандо закружил меня. Быстро-быстро. Я закусила губу, не успевая сообразить, что делать, только представляя, что сейчас запутаюсь в ногах и юбках, Иррандо упадет на меня… И если мы оба не сломаем себе шеи, то опозоримся перед всеми жителями Эррадеи.

Но Иррандо так смотрел на меня, серьезный и проникновенный, уверенный, как скала, и внезапно легкий в движениях, что я неожиданно для себя позволила ему быть главным.

Расслабилась. И тотчас все стало просто: в его сильных руках я оказалась пушинкой, то и дело подлетающей над землей или вообще едва ее касающейся, словно ноги и не нужны были. И уже скоро я не думала ни о чем, я летела от него и к нему в своем синем платье, поворачивалась в ту сторону, куда он направлял меня, отпущенная на мгновение и снова пойманная в полуобъятая, положенные вальсом. Это было чудесно, гипнотически, потому что при всей его власти надо мной в этом танце я чувствовала себя невероятно свободной. И почему-то невесомой, грациозной и нежной, как лепесток на ветру… Мы разгонялись и замедлялись, кружились на месте, а затем он увлекал меня по всей площади в большой круг, будто кружевом украшенный тысячей маленьких кружков, нарисованных им самим. И, похоже, вокруг уже никого не было.