Укрощение дракона

Станешь рядом с цветком кораллии грустный, и она из розовой превратится в уныло-фиолетовый, а пробежишься мимо веселый, играя с братом в догонялки, и она вспыхнет оранжево-зелеными полосами или станет вдруг солнечно-желтой в красную крапинку. Никогда не угадать точно цвет, и кораллию не обмануть, как прочих.

Сады Эррадеи всегда изумляли гостей. Но мамы не стало, и они с отцом перестали сюда летать. Слишком тут все напоминало о ней. Без господ разбрелся и простой люд. Отец болел, а Иррандо, как стал постарше, время от времени налетал сюда, чтобы прогнать обнаглевших парфенейцев.

Те бежали в страхе, но кое-кого он все-таки поджаривал. Последний раз год назад. Говорят, больше они сюда нос не суют. В любом случае земля Эррадеи принадлежала семейству Лонтриэров и ничьей больше быть не может.

— О боже, какая красота-а-а! — ахнула нахалка на шее.

И дракон наконец приземлился на скалистый парапет. Дом, как обычно высеченный в скале, был заброшен, веранду и вход со всех сторон обвили вездесущие лианы.

Оттого с первого взгляда казалось, что это и не дом вовсе, а пещера. Не успел Иррандо подумать, как избавиться от девчонки, она сама спрыгнула с двухметровой почти высоты и помчалась к неподвязанному, пышному кусту кораллии, растущему из гигантской каменной вазы. Огромные бледно-желтые цветы окрасились тут же всеми цветами радуги.

«Ого! Никогда такого не было!» — удивился Иррандо.

Он посмотрел на девушку повнимательней и убедился, что она была иномирянкой — той самой.

Серебряный браслет на месте. Да и в хрустальном зеркале храма он видел избранницу сидящей за столом в тех же грубых черных сапогах и узких синих штанах. Еще, правда, в толстой фуфайке и шарфе на шее, а не в обтягивающей белой майке, как сейчас. Разве может быть что-то более неподобающее для наряда девицы?

Впрочем, фигура у нее была что надо — стройная, явно гибкая, и удивительно светлая, персиковая кожа. Глаза любопытные, синющие, волосы так красиво и волнующе падают на спину и плечи.

Но ведь у той, с кем он разговаривал, на голове было что-то ужасное! Не вспомнить, какого цвета! Пегое… Глаза выпуклые, как у стрекозы… Железные зубы! Нет, точно проклятый Альказаэдр решил строить ему козни. Может, из-за того, что не проявил почтения на воскресном приеме у короля? И на предыдущем. И перед этим. Ну подумаешь! Чего он такого сделал — подшутил просто… А злобный старец взял и навел ему на глаза морок, чтобы помучить.