Укрощение невесты

Как только они стали стихать, Алекс ускорил движения.

Мерри захотела повторить свой вопрос, но вместо этого с ее уст сорвался громкий стон, и она вонзила ногти в плечи мужа, инстинктивно прижимаясь к нему.

— Алекс, — обратилась она к мужу, стараясь лежать спокойно, хотя ей больше всего на свете хотелось обвиться вокруг него и утонуть в волшебной неге, — нам надо поговорить.

— Да, — согласился он, не прекращая движение внутри ее.

— Господи, да что же это такое, — простонала Мерри и согнула ноги в коленях.

Упираясь пятками в постель, можно было выгнуться ему навстречу и помочь проникнуть в нее еще глубже. — Нам очень нужно поговорить, о… о Боже. — Каким же восхитительным любовником был ее муж!

— Позже, — прохрипел он, немного вышел из ее лона и снова устремился вперед, сводя ее с ума.

— Позже, — согласилась Мерри и призналась себе, что проиграла это сражение.

Как раз в это время Алекс поднялся на колени, стиснул ее бедра руками и принялся вонзаться в нее сильными толчками, в результате чего она вообще лишилась способности говорить.

Если он находился под воздействием какого-то вещества, то оно ему явно не доставляло страданий. Скорее, наоборот. В конце концов, все вопросы можно задать позже, решила Мерри и целиком отдалась безумству страсти.

Алекс отодвинулся от Мерри, стараясь не тревожить ее. Возможно, она еще не спит. Но если она уже крепко спит, он не собирается ее будить. Он всю ночь не давал ей уснуть, испытывая непрекращающийся сексуальный голод.

Он брал ее снова и снова, падал, испытывая высшее наслаждение, и тут же опять ощущал острую потребность взять ее. Это было сродни безумию, которое он едва мог контролировать.

В действительности вначале он совершенно не контролировал себя, уныло признался себе Алекс. Он помнил, как она отбивалась, кричала, что не готова, и он делает ей больно, видел страх в ее глазах. Именно этот страх слегка привел его в чувство. Это было единственное, что помогло ему обуздать завладевшую всем его существом страсть.

Алексу еще не приходилось испытывать такой всепоглощающий, подавляющий все остальные чувства сексуальный голод. Он действительно лишился рассудка и мог думать только об одном: погрузиться в ее нежное лоно и вонзаться в него до тех пор, пока владевшее им невыносимое напряжение не ослабеет. Страх Мерри помог ему на несколько мгновений вернуть какие-то крохи самоконтроля, и ему удалось возбудить в ней страсть.