Укрощение невесты

«Пожалуй, стоит выяснить, что ему подмешивали, и заняться этим самой», — подумала Мерри, но даже не улыбнулась шутке. Ситуация сложилась более чем странная. Алекс показал ей, какое удовольствие можно испытать в супружеской постели, но теперь не желал испытывать его вместе с ней. Это было неприятно. Мерри почувствовала себя уродиной, не способной привлечь мужчину. На протяжении последних лет ее нередко преследовало чувство, что она никому не нужна, и теперь это ощущение вернулось.

Мерри не сомневалась, что мама ее любила.

Но она всегда так много делала, чтобы помочь маме, утешить ее, что иногда сомневалась, была ли это любовь к ней самой или к ее делам. Были еще отец и братья. Сейчас они всячески выказывают свою привязанность к ней, но раньше этого никогда не было, хотя она делала все возможное, чтобы в Стюарте все было хорошо. В глубине души она считала, что если бы они ее любили, то постарались бы вырваться из мертвой хватки пагубной привычки и хоть немного облегчить ее ношу.

А теперь выясняется, что она не так привлекательна в глазах мужа, во всяком случае, без зелья.

Только почувствовав соленый вкус на губах, Мерри поняла, что плачет, и неожиданно разозлилась на саму себя. Муж правильно делает, что не хочет иметь дело с таким скулящим нервным созданием, рыдающим без всяких причин.

Стиснув зубы, она согнула колени и подвинулась в ванне вперед, чтобы окунуть голову в воду и уничтожить свидетельство слабости. После этого она сосредоточилась на купании, стараясь отвлечься от спазма в груди.

Она уже почти закончила мыться, когда дверь спальни снова открылась, и на пороге появился Алекс с подносом в руках. Мерри без всякого интереса скользнула взглядом по еде и напиткам на подносе и снова опустилась под воду, на этот раз, чтобы смыть мыло с волос.

Вынырнув, она обнаружила, что Алекс поставил поднос на расстеленную у камина шкуру, а сам стоит рядом с ванной, держа наготове чистую простыню.

— Вылезай, ты сможешь посидеть у огня и поесть, пока высохнут волосы.

Мерри заколебалась, ее почему-то смутила перспектива предстать перед мужем обнаженной, но потом она успокоила себя тем, что он уже видел ее тело, и не единожды, поэтому спокойно встала. Если уж он находит ее тело уродливым и непривлекательным, прятать его все равно никакого смысла нет. Она стояла, опустив голову, и почувствовала облегчение, когда он просто завернул ее в простыню и вытащил из воды.