Укрощение невесты

— Сделать мне больно? — недоуменно переспросил он и энергично помотал головой. — Но ты не сделала мне больно. Это было великолепно. — Судя по всему, Мерри выглядела совсем сбитой с толку, потому что Алекс снова замотал головой и сказал: — Боюсь, возбуждение оказалось для меня слишком сильным. Я испытывал постоянную эрекцию начиная с нашей первой брачной ночи и не мог ничего с этим поделать, и теперь твое прикосновение… — Он сморщился. — Этого я уже не мог вынести. Я должен был тебя предупредить, чтобы ты не касалась меня…

— Ты хочешь сказать, что тебе понравилось? — потрясенно спросила она.

 — Но ты выглядел так, словно корчишься в муках. Я думала, это я…

Алекс заставил ее замолчать поцелуем, а потом шепнул:

— Прости меня, я забыл, что ты совсем невинна. В первый раз тебе было больно, и ты решила, что я тоже испытываю боль. Уверяю тебя, это не так. То, что чувствую я, никак нельзя назвать болью. — Он сделал паузу и криво усмехнулся. — Если, конечно, ты не имеешь в виду мое смущение.

Я, пожалуй, впервые с юношеских лет так опозорился. Но зато теперь я могу сосредоточиться на тебе.

Мерри не поняла, что он имеет в виду и как он мог не испытывать боли. Лишь несколько секунд назад он стонал, корчился и ругался. Кроме того, она точно знала, что должна быть кровь. Как может быть кровь без боли? Но развить свою мысль она не успела, потому что Алекс снова начал ее целовать. Несмотря на его недавние гримасы и ругательства, страсти в его поцелуях было с избытком, и Мерри почувствовала, что ее собственные желания очень быстро возродились к жизни.

Но только на этот раз все было по-другому. Если вначале Алекс был очень внимателен и осторожен, как будто ожидал, что она оттолкнет его и станет молить о пощаде, то теперь он был уверенным и целеустремленным, твердо идущим к своей цели — свести ее с ума от желания.

Алекс целовал ее крепко и страстно, он взял ее за плечи и поднял, так чтобы она стала на колени перед ним. А уж потом его руки стали ласкать ее везде, они гладили спину, живот, плечи, бедра и, наконец, накрыли обе ее груди.

Мерри сразу же выпрямилась и прерывисто вздохнула, а ее груди отозвались на мужскую ласку сладкой болью. Алекс снова и снова целовал ее, потом, оторвавшись от ее рта, наклонился к груди и взял затвердевший сосок в рот.

Мерри стало трудно дышать. Языком и губами Алекс проделывал такие восхитительные игры с ее соском, что она непроизвольно поджала пальцы на ногах.