Укротить дьявола

– Мы оба знаем, что новые убийства не связаны с «Затмением», – говорит он и бережно вытирает капли на моих щеках махровым полотенцем. По коже бегут мурашки. – Жертвы – не влиятельные люди."

"– Тогда при чем здесь я? Думаешь, убиваю от скуки? Кто-то вышивает крестиком, а я втыкаю в людей ножи? Я не настолько интересная личность. – Улыбаясь, кидаю наручники в корзину с бельем и хлопаю от радости, что попала. Виктор видел, что я их сняла. И молчал. Любопытно. – На досуге я рисую, детка.

– Рисуешь? – золотые глаза округляются.

– И среди моих картин есть портрет парня, который очень похож на тебя. Поэтому я тебя и не убиваю, – провожу пальцем по ямке у его горла, чуть оттягиваю футболку. – Это же будто разрезать свою картину, а я долго над ней корпела.

Виктор криво улыбается.

Его мускулы напрягаются, когда я веду по твердой мужской груди до уровня пресса. Я вспоминаю свое творение и очередной раз поражаюсь, до чего следователь похож на героя портрета.

Что за чудеса?

– Не знаю, чем ты питаешься… оладьями или слезами младенцев.

 – Виктор облизывает губы и чешет затылок. Его бицепс медленно сокращается, растягивая рукав футболки. И зачем я разглядываю эти треклятые мышцы? – Так что я купил тебе то же самое, что и себе. Чизкейк.

– Круассаны, гамбургеры, торты… ты ешь только те продукты, в которых океан калорий?

– Ну… за день растрясу.

Я подношу к уху выдуманный телефон и выговариваю:

– Ага, да, ага… Сахарный диабет и холестериновые бляшки передают привет и сообщают, что скоро прилетят из страны хренового питания к тебе в гости.

– Вряд ли такие, как я, успевают скончаться от болезней раньше, чем от пули. Ты готова сесть и спокойно поговорить?

– Если бы я хотела сбежать, то уже бы убила тебя, Совеночек. – Мой палец скользит с его пресса до уровня ремня.

– Какая самоуверенность, – зубоскалится Виктор.

И волшебным образом я вдруг оказываюсь прижатой к стене животом. Виктор скрещивает мои руки за спиной, придавливает к плитке, влажной от пара, и снова надевает на запястья наручники.

Вторые. Он вытащил их из заднего кармана темно-синих джинсов.

Мне не пошевелиться.

Падла!

Застал врасплох.

Почему рядом с этим человеком я превращаюсь в неуклюжую идиотку? Надо срочно убираться отсюда, но… куда? Виктор прав. Меня ищут. А его дом – действительно то место, где будут искать в последнюю очередь. Предложение заманчивое. Однако я не верю этому человеку. Я никому не верю.