Укротить Ураган

— Плевать, — шепнул Тарас и оставил на губах своей без пяти минут жены жаркий и многообещающий поцелуй. Пусть каждый в этом зале, да и во всем мире, знает, чья эта ведьма.

Регистрация прошла по сценарию. Ну а дальше вновь последовал сбой в тщательно продуманном плане торжества. Тарас видел, как Изольда Петровна недовольно кривит губы, но все равно послал ей задорную улыбку.

Когда организатор пиршества объявил первый танец молодоженов, Тарас движением руки прервал его и попросил остановить музыку.

— По плану мы сейчас танцуем наш первый танец, как законные муж и жена. Но прежде, чем это произойдет, я бы хотел сказать несколько слов своей жене.

Тарас говорил, смотря в глаза своей ведьме. А посему не заметил, как строгая и властная бабушка украдкой смахнула скупую слезу. Но это заметил ее сын — бунтарь, Наум. И тихо протянул матери носовой платок.

— Тушь в глаз попала, — оправдалась Изольда Петровна.

— Немногие знают, как мы познакомились, — тем временем продолжал Тарас произносить свои признания, а Иветта, капельку покраснев, улыбалась, глядя на своего мужа.

— Не вздумай! — незаметно Иветта погрозила Тарасу кулаком.

— В первую встречу она отправила меня в нокаут, — признавался Тарас, — Во вторую — отделала битой. Ну а в третий раз она вырубила меня и засунула в багажник.

— Не ври! — Иветта от стыда прикрыла руками лицо.

— Вру, — покаялся Тарас, отводя руки от лица Иветты в стороны, — На заднее сиденье своей крошечной машинки. А потом заперла в крошечном доме. Помню, я тогда едва не скончался от приступа аллергии. Но понял одну простую вещь. Знаете, какую?

— Какую? — смеялись гости, выкрикивая наперебой.

— Эта девочка, колючая и дерзкая, — с радостью ответил Тарас, — ставшая сегодня моей женой, самая добрая, самая красивая, самая замечательная во всей Вселенной.

Тарас уже подошел очень близко к Иветте, продолжая держать микрофон, а взгляд, словно намертво, прилип к карим глазам жены. Иветте пришлось запрокинуть голову и ухватиться руками за плечи мужа, чтобы позорно не свалиться на глазах у всего бомонда.

— Я люблю тебя, — хрипло, но уверенно проговорил Вольных, — И всегда буду.

Иветта вот-вот готова была разрыдаться.