Укротитель Медузы горгоны

Торс обтягивала белая рубашка с кружевным жабо, которое у горла украшала ярко-желтая брошь в виде паука. На запястьях модника громыхали железные браслеты. Брючный ремень переливался множеством стразов. Фиолетовые ботинки на зеленой платформе, носки цвета взбесившейся пожарной машины и сумка в виде мешка, связанного слепой бабушкой из остатков своего прикроватного коврика, довершали образ.

Волосы франта стояли дыбом, в левом ухе сверкала серьга-гвоздик. Вместе с чудищем в кабинет вплыло душное облако восточного аромата.

Вадим Олегович чихнул и с чувством произнес:

– Передушился ты, Егор!

– Бочкин! – заорала я, потеряв самообладание. – Это ты?

– Я, – гордо ответил идиот. – Ну, как выгляжу? Теперь ты не скажешь, что я немодно одет.

Я скопировал модель с показа дизайнера… э… забыл, как его… Ладно, не важно. В журнале фотку нашел. Знаешь, как трудно было правильные вещи отыскать? В особенности этого хренового паука. И неудобно мне во всем этом до жути. Но ради успеха дела я готов потерпеть.

– Правильно, Егор, – сдавленным голосом одобрил Вадим Олегович. – По-моему, у тебя получился вполне убедительный образ владельца модельного агентства.

Степанида, как тебе? Похож он на ваших мачо из мира моды?

– Нужно доработать детали, – выдохнула я. – А со мной обязательно должен сотрудничать Бочкин? Другого кандидата нет?

– Егор справится, – пообещал шеф специального подразделения.

– Ну можно он будет моим братом? – заныла я.

 – Не женихом, а? Пожалуйста!

– Степа, согласись, Егор Михайлович сильно изменился к лучшему, – ухмыльнулся Вадим Олегович.

Я ничего не ответила.

Если тебе постоянно твердят, что ты изменился за последнее время к лучшему, надо спросить себя: «А каким я был раньше?» И, меняясь к лучшему, нужно очень постараться не стать хуже.