Ультиматум крупного калибра

– Клаус! Моника! – позвал Еремин. – Скажите, а у вашего Вальтера Ульбрихта есть какие-нибудь этакие привычки? – Он неопределенно повертел пальцами в воздухе. – Какие-нибудь чудачества, что ли… Что-нибудь такое, от чего ему очень трудно отказаться, даже когда время поджимает? Даже когда ему самому угрожает опасность?

– Привычки? Чудачества? – недоуменно переглянулись между собой Клаус и Моника.

– Ну да! – нетерпеливо повторил Еремин. – Незапланированное посещение пивных я в виду не имею! – Он с иронией покосился на Терко.

 – Что-нибудь такое, что связано с политикой.

– Что-нибудь такое… – в раздумье проговорил Клаус. – Что-нибудь такое… Так сразу и не сообразишь!

– А может, выступления перед публикой? – неуверенно предположила Моника. – Знаете, он очень любит общаться с народом и объяснять, так сказать, текущий момент… И вот я подумала…

– Ну-ка, ну-ка! – поддержали Монику хором Еремин и Терко.

– Текущий момент сейчас – очень значимый, – сказала Моника. – О том, что творится по обе стороны стены, без сомнения, знает уже весь Восточный Берлин.

Слухи, пересуды, вот-вот начнется паника… Не может быть такого, чтобы товарищ Ульбрихт не пожелал выступить перед народом, успокоить людей и объяснить, что к чему! А потому очень даже не исключено, что сейчас он где-нибудь на трибуне перед большим скоплением народа. Может, нам поискать в этом направлении?

– Да, но, наверно, это проще сделать каким-то другим способом? – усомнился Еремин. – Например, выступить по радио…

– Можно, конечно, и по радио, – согласилась Моника.

 – Но товарищ Ульбрихт любит, так сказать, живьем… И, к тому же, сейчас такой момент, что не до радио. На выступление по радио надо время, а его-то как раз и нет. Тут, возможно, все гораздо проще. Ехал он на переговоры к Берлинской стене, увидел большое скопление народа, ну, и не удержался.

– Может быть, может быть… – в раздумье проговорил Еремин. – А где у вас в Восточном Берлине наблюдается большое скопление народа?

– На центральных площадях, в парках… – стала перечислять Моника.

– А какой из парков ближе всего к Александерплац? – спросил Еремин.

– Трептов-парк, – ответила Моника.

– А мог ли Вальтер Ульбрихт проезжать к Берлинской стене мимо Трептов-парка?

– Да, конечно, – с некоторым удивлением ответила Моника. – Вы думаете, что…

– Уве! – не дал договорить Монике Еремин. – Где тут у вас Трептов-парк? Сворачивай туда! Самым коротким путем!

Уве резко вывернул руль, и микроавтобус с визгом и скрежетом свернул в переулок.