Ультиматум крупного калибра

 – Может, семь…

Женщина ничего не сказала, даже выражение ее лица не поменялось. Она лишь поправила бинты на Муромцеве, привела в порядок его одежду, и все.

– Юра, – позвал Муромцев Павленко. – Что там видно?

– Пока ничего нового, – ответил Павленко. – Ты лежи…

– Лежу… – вздохнул Муромцев.

Но лежать без движения, да при этом еще и не разговаривать, Муромцеву было трудно. Он боялся, что опять потеряет сознание, и на этот раз, может статься, надолго. А этого никак нельзя было допустить. Потому что как же Павленко будет сражаться – один? Да к тому же не исключено, что американцы пожелают затеять с советскими спецназовцами еще какие-нибудь переговоры.

– Зачем ты это делаешь? – спросил он у Мериды.

– Что именно? – взглянула на него женщина.

– Перевязываешь меня, ухаживаешь…

– А ты не понимаешь?

– И понимаю, и не понимаю…

– Тогда отбрось то, чего не понимаешь, и думай о том, что понимаешь, – усмехнулась женщина. – И все будет просто.

– Вот как, – удивленно произнес Муромцев.

Минуты две он молчал, затем вновь задал Мериде вопрос:

– Зачем ты пошла в армию?

– А ты – зачем? – в свою очередь спросила Мерида.

– Я – мужчина. Армия – дело мужское.

– А какое же дело женское?

– Ну… – поразмыслил Муромцев. – Печь хлеб. Пеленать дитя. Сажать цветы. Смотреть в окно – не идет ли ее мужчина.

– Откуда? – взглянула на него Мерида.

– Без разницы… С войны. С работы. Из дальних странствий. Есть много чисто мужских дорог, по которым уходят мужчины.

– Может, это для вас сказка. А для нас – это жизнь. Мы так живем.

– Тогда – красивая русская сказка.

– Тогда – мы живем в красивой сказке. Разве это плохо?

– У тебя есть женщина, которая тебя ждет?

– Вот и у меня нет мужчины, которого бы я встречала, глядя в окно. А в армии хорошо платят.

– В армии еще и стреляют. И убивают.

– Не всегда же. И не всех…

– Не всех. Но вот меня…

– Ва-си-лий, – по слогам выговорила Мерида.

– Почти правильно, – через силу улыбнулся Муромцев.

– Ваши самолеты и вправду прилетят? – после короткого молчания спросила Мерида.

– И будут бомбить аэродром?

– Зачем же ты сказал им, что будут?

– Чтобы ты осталась жива.

– Мне трудно понять такую сложную аллегорию…

– Тогда отбрось то, что ты не понимаешь, и думай о том, что понимаешь, – посоветовал Муромцев. – И все будет просто и понятно.

Они посмотрели друг на друга и разом рассмеялись.