Ультиматум крупного калибра

На этот раз уже Павленко все понял без перевода: она не уйдет, пока здесь будет находиться Муромцев.

– Ну, что ж, – почти без всякого удивления сказал Павленко. – Тогда помоги мне его собрать.

Мерида быстро расстегнула на бесчувственном Муромцеве одежду и осмотрела его раны. Они не кровоточили, и женщина привела одежду Муромцева в порядок. Затем она открыла коробку с медикаментами, стала вытаскивать их оттуда и совать в руки Павленко, что-то горячо ему объясняя.

– Да-да, – кивал Павленко. – Я все понял. Конечно, они пригодятся! Все пригодится.

Дорога-то дальняя. Спасибо тебе.

И стал рассовывать медикаменты по своим карманам. Затем он перебросил оба автомата – свой и Муромцева – за спину, взял ключи от дверей, отпер замки, какой-то миг подержал задумчиво ключи в руке и бросил их на пол. После этого он подошел к Муромцеву, взял его на руки, как берут уснувшее дитя, и шагнул за порог. Мерида то ли коротко всхлипнула, то ли судорожно вздохнула и пошла следом.

За дверью толпились солдаты. Американцы это были или немцы, Павленко не приглядывался.

Да и какая разница? Он просто шел вниз по лестнице и нес на руках раненого товарища. Боковым зрением он, конечно же, наблюдал за противниками. Те стояли молча, никак ему не препятствуя. Одни смотрели на Павленко и Муромцева с любопытством, другие – со злобой, третьи – каким-то неопределенным взглядом… Мерида шла рядом. Кто-то из солдат ее о чем-то спросил, но она лишь махнула в ответ рукой.

Внизу их уже ждали Богданов, Рябов и Дубко. Дубко и Рябов приняли Муромцева у Павленко.

– Как он? – спросил Богданов.

– Дышит, – коротко ответил Павленко.

– А это кто? – указал Богданов на Мериду.

В ответ Павленко лишь устало махнул рукой: не спрашивай, мол, потому что есть на свете такие вопросы, на которые просто так, в двух словах, не ответишь. А на подробный ответ сейчас нет времени. Да и сил – тоже.

– Пошли, – сказал Богданов. – За воротами нас должны ждать…

Мерида вдруг быстро и сбивчиво заговорила. Спецназовцы взглянули на нее – кто с недоумением, кто с удивлением.

– Да, конечно, – кивнул Павленко. – Обязательно скажу. Вот он очнется, и скажу. А тебе – еще раз спасибо. И прощай.

– А ты, оказывается, знаешь английский язык! – удивленно произнес Рябов. – Почему не сознавался?

– Ничего я не знаю, – сказал Павленко. – Просто есть такие слова, которые понятны на любом языке. Без всякого перевода.

– Пошли, – еще раз произнес Богданов.

Никто не чинил им препятствий, даже не окликнул.