Ультиматум крупного калибра

Они означали некое конкретное действие, а вернее сказать, определенную тактику бега, когда за тобой гонятся и в тебя стреляют. Бежать заячьими прыжками означало мчаться с предельной скоростью, на которую ты только способен. Да не просто мчаться, а мчаться зигзагами – вправо-влево, влево-вправо. То есть как самый настоящий заяц. Если ты бежишь не по прямой линии, а мечешься по-заячьи, то и попасть в тебя будет гораздо труднее. Но и это еще не все. Еще ты должен, совершая заячьи зигзаги, стрелять в своих преследователей.

Это лишает погоню уверенности, вселяет в нее страх, да и тебе самому таким образом проще уцелеть. Вот это все и означает «заячьи прыжки». Это была известная и широко распространенная тактика спецназа КГБ. А может, и каких-то других спецназов.

Рябов с Муромцевым побежали заячьими прыжками. Рябов бежал легко и стремительно, а вот Муромцеву поначалу приходилось тяжеловато. Болела нога, каждый шаг отдавался болью в груди и ребрах – иногда тупой и тягучей, иногда – пронзительной и острой.

Сказывалось падение с лестницы во время взрыва в главном здании. Но скоро боль почти перестала ощущаться: может, все и вправду обошлось ушибами, а может, Муромцев просто забыл о ней. Не до боли сейчас было.

Сзади слышались крики и топот, а затем – стали раздаваться выстрелы. Пули засвистели вокруг бегущих Муромцева и Рябова, защелкали по асфальту, тягуче заныли, рикошетя от асфальта и улетая куда-то в пасмурное осеннее небо. Но пока они не причиняли никакого вреда двум бегущим спецназовцам.

Изредка оборачиваясь и задерживая дыхание, они стреляли в ответ короткими очередями и, кажется, небезуспешно, потому что три или четыре раза и Рябову, и Муромцеву удавалось услышать крики боли сразу же после своих выстрелов.

«Это хорошо, что мы вывели из строя их связь! – на бегу подумал Муромцев. – Иначе они давно пустили бы толпу нам наперерез! А так – пока они разберутся и сориентируются…»

Он на миг остановился, задержал дыхание и сделал три выстрела в сторону догоняющих. И тут же ощутил нечто непонятное и странное.

Нет, никакой боли не было – его вдруг как бы обдало жаром, будто он нечаянно окунулся в непонятно откуда взявшуюся емкость с крутым кипятком. Тотчас же все пространство вокруг него искривилось разноцветными, друг на дружку наползающими волнами, откуда-то раздался тягучий звук, очень похожий на колокольный звон, который Муромцеву не раз доводилось слышать в своем деревенском детстве, и после этого он увидел над головой небо.