Улыбка 45-го калибра

– На тридцать минут? Тебя что, понос разобрал?

– Чего тогда просидела столько в сортире?

– Не хотелось в гостиную возвращаться, вот и нюхала содержимое всяческих баночек у хозяйки в ванной. Помазала кремом руки, ой!

Я в недоумении пробормотала:

– У этой Сабины отечественная косметика фирмы «Маркус» разложена в такие невыразительные баночки из желтой пластмассы, а кое-что и в тюбики советского дизайна. Да вот поди ж ты! У меня на внешней стороне кистей рук появились пигментные пятна. Что только ни пробовала, все бесполезно.

Жорка уставился на мою руку и пробормотал:

– Видишь, не все отечественное – какашка.

Потом он замолчал, и в воздухе повисла тишина.

– Хочешь чаю? – решила я нарушить тягостное молчание.

Приятель помотал головой и сообщил:

– Слышь, Дашка, этот Рыков пообещал меня растоптать. Говорит, что разошлет по всем учебным заведениям столицы предупреждение о том, что фирма Колесова состоит из жуликов.

– Как можно отдать то, чего ты не брал?

– Он еще говорит, что согласен принять деньгами.

– По оценке «Сотбис», яичко тянет на триста тысяч «зеленых».

Я чуть не упала со стула.

– Да он с ума сошел.

– Не знаю, – забормотал Жора и принялся перекладывать лежащие на столике газеты, – не знаю, обещает крупный скандал. – Потом он помолчал и тихонечко осведомился: – Дашутка, мне ты можешь сказать правду.

Около трех ночи ко мне в спальню ворвалась Маша:

– Нет, Черри рожает.

Пришлось натягивать халат и идти в комнату к Машке. Там уже стояли растерянные Зайка и Аркадий. Пуделиха, тяжело дыша, лежала на диване.

– Вот, – сообщила Маня, – процесс пошел.

– Как ты определила, что роды начались? Ей, по-моему, просто жарко.

Маруська показала градусник.

– Видишь? Всего 37 градусов.

– Ну и что, подумаешь, чуть повышена.

– Наоборот, понижена. У собак, как правило, 38 градусов, а если падает на целый градус, то верный признак, что началась родовая деятельность.

– Может, ветеринара вызвать? Дениску, к примеру, – предложила Ольга.

Машка махнула рукой, показывая на письменный стол, где на белой простынке лежали ножницы, нитки и какой-то инструментарий.

– А ты сумеешь? – засомневалась Зайка.

– Я принимала роды даже у обезьяны, – гордо заявила Манюня, – про собак все знаю.