Улыбка 45-го калибра

Вот и заказываем фальш-бриллианты, а настоящие – в сейф или в банк.

– Банка, где храню украшения? – хихикнула Серафима.

– Нет, конечно, мастерской, где тебе такую потрясающую имитацию сделали.

– Это не мастерская, а частный ювелир.

– Дай телефон!!! Срочно!!!

– Тебе никогда не говорили, что ты ненормальная? – вздохнула Сима. – Что, прямо сейчас диктовать?

– Это не я ненормальная, а ты зануда! Почему не хочешь телефон сказать?

– Ладно, – вздохнула Сима, – погоди, за книжкой схожу.

Минут через пять она сообщила:

– Давай, пиши: Шведов Юрий Парфенович.

Скажешь, что от меня, примет как родную. Он уникальный мастер, такие штуки умеет делать, закачаешься. Кстати, за работу берет на удивление недорого. Ежели очень попросишь, может за одну ночь изготовить. Очень приятный, интеллигентный и милый парнишка, только прошу тебя, не надо ему сейчас звонить.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что часы показывают четыре утра, – спокойно сообщила Сима и отсоединилась.

Я уставилась на циферблат. Верно! Значит, разбудила Серафиму посреди ночи, то-то она все время намекала, что у меня крыша поехала.

Юрий Парфенович действительно оказался очень приятным, но несколько полноватым для своего возраста парнем лет тридцати. Должно быть, мастер весь день проводит, склонившись над своей работой, вот и расплылся чуток в талии. Хотя возможно, что он просто любит хорошо покушать и выпить пивка.

– В чем проблема? – улыбнулся ювелир.

Парень улыбнулся вновь.

– Можно просто Юра, пока еще не ощущаю себя Парфеновичем.

Я кивнула. Сама не люблю, когда меня величают Дарьей Ивановной.

Юре я рассказала почти что правду. У меня есть родственница, очень пожилая дама, Амалия Густавовна Корф. Одной из фамильных ценностей Корфов было яйцо работы самого Фаберже. Амалия очень дорожила этой вещью, но у нее в доме бывает слишком много разных людей, и в один далеко не прекрасный день эта семейная реликвия пропала. Скорей всего кто-то утащил.

– К сожалению, подобные вещи случаются часто. Мне приходилось делать кое-кому колечки по фото.

– Очень неприятная история, на кого подумать, не знаю. Амалии Густавовне ничего не сказала, не хочу травмировать старушку, но у той примерно раз в месяц появляется желание поглядеть на драгоценное яичко, вот я и решила заказать копию.

– Но как же тогда? Сумеете нарисовать в подробностях?

– Нет, – пробормотала я, – понимаете, Амалия Густавовна очень пожилая, ей за девяносто перевалило, видит не очень хорошо. Она не поймет, что яйцо другое.