Улыбка 45-го калибра

Анна Константиновна уставилась в окно, видно было, что она пытается справиться с волнением. Наконец ей это удалось.

– Вот что, Дашенька, – сладко улыбнулась она, – ты мне помоги, а уж я в долгу не останусь.

– Ради вас на все готова, – с жаром воскликнула я, – вы мне такие громадные деньги заплатили! По снегу босая побегу!

Лицо кадровички расслабилось, из него ушли последние остатки настороженности.

– Значит, так, – принялась она разъяснять мою задачу, – следи в оба за Орестом Львовичем. Записывай, куда пошел, во сколько удалился, когда вернулся.

Кто входил в лабораторию, кому он звонил. И еще: будут вносить контейнеры, обязательно полюбопытствуй, что в них.

– Мне запретили открывать те, которые с синей крышкой.

– Слушайся только меня, отвори да загляни.

– Ага, там ядовитое вещество…

– Нет, душенька, не бойся. Коли выполнять хорошо будешь, еще деньжат прибавлю. А теперь ступай, заболтались мы.

Я послушно потрусила к двери.

– Да, вот еще, – притормозила меня Анна Константиновна, – во время рабочего дня ко мне не бегай.

У нас в коридорах людей, как правило, нет, все по своим комнатам сидят, но отчего-то мигом становится известно, кто к кому и зачем ходил.

– Я тут почти всегда позже всех засиживаюсь. Народ в семь часов толпой убежит, а ты в начале восьмого беги ко мне с отчетом, – велела кадровичка.

Я поднялась в лабораторию, получила очередную порцию каких-то эмалированных лотков, стеклянных штучек и стаканчиков, натянула принесенные из дома резиновые перчатки да принялась за работу.

Дело плохо. Анна Константиновна решила собрать компромат на Ореста Львовича. Отказаться от роли стукачки не представлялось возможным. Кадровичка мигом уволит меня и возьмет на это место другую, более понятливую и сговорчивую. Я же хотела попроситься на работу в другую лабораторию, но теперь сделать это невозможно. Анна Константиновна ждет, что лаборантка в благодарность за полученные деньги начнет самозабвенно стучать. Но я-то устраивалась сюда в надежде узнать побольше о руководстве института и неком Якове, а получается, что стою почти в одиночестве у мойки.

Ну нельзя же считать удачей присутствие Ореста Львовича. За два часа мужик не сказал мне ни слова, кроме коротких приказов, типа:

Окончательно приуныв, я случайно разбила пробирку.

– Эй, поосторожней, – обозлился Орест, – у нас итак проблема с инвентарем.

– Извините, – пробормотала я и стала собирать осколки.