Улыбка 45-го калибра

– Нет, конечно, проходите в кухню. Говорите, – вновь попросила Жанна, усадив меня на полукруглый диванчик.

– Вы сказали, что Анна Константиновна ваша родственница?

– Да, и еще она моя лучшая подруга, – сообщила Жанна. – Ближе Ани у меня никого нет. Кто вы? Больше не отвечу ни на один ваш вопрос, пока не узнаю, в чем дело.

– Хорошо, – кивнула я и начала самозабвенно врать.

Работаю в детективном агентстве. Мне поручили вести дело о пропаже яйца работы Фаберже. Вещицу украли во время шумного застолья. Следы привели в НИИ тонких технологий, в частности, к Анне Константиновне Кругловой.

– Вы с ума сошли, – подскочила на стуле Жанна, – Анечка честнейший – слышите? – честнейший человек. Ей и в голову не придет не то что взять, даже посмотреть на чужое.

– Вы не дали мне договорить. Подозрения пали на ныне покойного директора института Владимира Сергеевича. Вчера я стала случайной свидетельницей вашего разговора с Кругловой. Вы звонили ей на мобильный. Скажите, отчего Анна Константиновна так радовалась его смерти и отчего называла его вором.

Жанна молчала, лицо ее казалось спокойным, только на шее быстро-быстро билась нежно-голубая вена.

– Вы его знали? – настаивала я.

Жанна упорно не разжимала рта. Я уже собиралась начать намекать на некое нехорошее событие, произошедшее с Анной Константиновной, как раздался резкий, какой-то требовательный звонок телефона. Жанна не пошевелилась.

– Снимите трубку, – посоветовала я.

Хозяйка вздохнула, словно вынырнула из глубины океана, и протянула руку к аппарату.

– Слушаю, – сказала она ровным, спокойным голосом. – Добрый день, Леня. Да, да, да… НЕТ!!!

Крик вырвался из ее горла так резко и с такой неистовой силой, что я перепугалась. Лоб Жанны стал пунцовым, потом красная волна омыла щеки, подбородок и шею. Женщина отпустила трубку, та закачалась на витом проводе.

– Вы знали, – прошептала Жанна, – вы знали, поэтому и говорили об Анечке в прошедшем времени.

– У вас есть валокордин? – быстро спросила я.

Хозяйка уронила голову на стол.

– Жанна, – тихо позвала я, – вам плохо? Может, врача вызвать?

– Нет, – глухим голосом ответила Жанна, – чем он мне поможет? Господи, Анечка. Леня сказал, что она покончила с собой, ввела в вену сильнодействующее сердечное лекарство. НЕТ!!! Неправда!!! Ее убили!

– Там на столе лежала предсмертная записка, – тихо сказала я, – адресованная Леониду Георгиевичу.

– Ты прочла? – прошептала Жанна, поднимая голову.