Умельцы

Но даже если бы войны не было… Опер работает эффективно только тогда, когда у него есть знание местной обстановки и агентура. Ни того, ни другого у командированных на полтора месяца оперов не было да и быть не могло.

За месяц с лишним Петрухин задержал одного воришку и одного мародера. Воришку отпустил, потому что пожалел: парень был худ до без края, смотрел голодными глазами. Петрухин дал ему подзатыльник, пачку сигарет и сказал: не воруй больше… Отлично знал, что парень снова пойдет воровать. Куда ж ему деваться? Мародера тоже пришлось отпустить: за него вступилось командование N-ского ОМОНа.

Парень-то — геройский! Третий раз в Чечне. Ранен, награжден… Вы что, крысы тыловые, совсем ох…ли? У геройского парня на шее болталась немалой толщины золотая цепь, а на запястье дорогущие швейцарские часы фирмы «Тиссо» в платиновом корпусе. Петрухин был категорически против того, чтобы омоновца освобождать. Более опытные коллеги ему объяснили: не дури, Дима. Они все озлобленные вконец. Подъедут ночью и шарахнут по нашей общаге из гранатометов.  — Наши? — удивился Петрухин. — Наши, Дима, наши. Здесь все наши…

От командировки в Чечню остались самые мрачные воспоминания: холод, постоянное напряжение, враждебность местного населения да хруст битого стекла и кирпича под ногами на улицах разрушенного города. Паленая водка по вечерам, голодные и одновременно наглые глаза чеченских мальчишек. Постоянное чувство опасности. И — чувство абсурдности происходящего. За несколько дней до конца его командировки на одном из блокпостов задержали полковника Савченко.

На своей машине полкан вывозил раненых чеченских и арабских боевиков. С собой у предателя обнаружили двадцать пять тысяч баков. Оказалось, фальшивые.

В вагон поезда Петрухина грузили мертвецки пьяным. Он уехал, а операция по наведению конституционного порядка в Чечне продолжалась…

…Но зачем так мрачно? Зачем мрачно-то так? В те же самые весенние дни, когда сволочь Савченко вывозил за фальшивые баки боевиков, в Брюсселе прошел алкогольный салон «Мондиаль-2000».

Первое место заняла наша водка, сибирская. А называлась она — «Отечество».

В Питере было очень тепло. Температура днем поднималась до двадцати, начинали зеленеть деревья. Петрухин телеграммой предупредил о своем приезде Наталью. Но на вокзале она его не встретила, а дома ждала записка: «Вечером позвоню. Н.» Вот так: вечером позвоню.

Он принял ванну, выпил две бутылки пива, спрятал в простеньком тайнике «трофейный» ПМ и лег ждать. «Вечером позвоню».