Умельцы

И на носу тоже выступили капельки пота.

— Я не говорю: «фольксваген», — произнес он. — Не говорю… Это Нокаут сказал: «фольксваген». Вы думаете, ему нужен был этот «фолькс»? Да хрен там! Ему нужна была ссора. Повод… И тогда я понял, что…

Строгов вдруг замолчал. Видимо, ему было очень трудно вспоминать, что он тогда понял.

— Я понял, что мне снова нужна помощь Саши. Но я же не имел в виду убийство!

— Мы знаем, — сказал Купцов.

— Конечно, — сказал Петрухин. А Брюнет сказал:

— Ладно, пилИ дальше, офицер-с-женщиной.

— Выпей! — сказал Брюнет.

— Спасибо, — сказал Строгов, выпил коньяк.

— На какую сумму тебя зарядил твой друг Саша? — спросил Брюнет.

— Друг! — с издевкой сказал Строгов. Теперь, когда он выговорился, он стал стремительно пьянеть. Он выпил уже почти полную бутылку коньяку, взгляд его стал стеклянным.

— Ну, так на какую сумму?

— На полета тонн баков. Попал я… попал на пятьдесят тонн баков, — с трудом выговорил Строгов.

Брюнет на это ответил:

— Э-э, нет, родной. Ты попал не на пятьдесят.

Тебе, Игорек, только кажется, что ты попал на пятьдесят. По моим прикидкам ты попал тонн на двести с хвостом… с изрядным хвостом.

— Так! Убытки фирмы кто будет покрывать?

— Ты еще закричи, что тебя грабят.

— Караул! Караул, караул!

— Вот заладил… караул. Сколько, уже успел денежек СашкУ заслать? — спросил Брюнет.

— Одиннадцать тонн отдал этой сволочи. Еще пять приготовлены.

— А где они у тебя? Здесь?

— Здесь, — кивнул Строгов.

— А посмотреть хочу. Долларов никогда не видел.

— Щас, — сказал Строгов.

Он встал, и его качнуло.

— О, да ты уже хорош, юнга.

— Я щас, — повторил Игорь и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. В приемной что-то загрохотало. Брюнет покачал головой и сказал:

— Если он компьютер уронил, то я с него и за компьютер удержу. — И спросил в селектор: — Лена, что он у тебя там своротил — компьютер?

— Вот собака, — сокрушенно покачал головой Брюнет, а потом вдруг рассмеялся. Петрухин и Купцов тоже рассмеялись. Когда вернулся Строгов, они все еще смеялись.

Игорь, прижимая к груди пачки баксов, схваченные в лучших традициях резинками, сел на стул и тоже стал хихикать.

— А ты что смеешься? — спросил его Брюнет.

— Смешно, — сказал Строгов.

— Ты лучше кричи: караул! — сказал Брюнет и взял из рук Игоря деньги.

— Караул! Ой, ой! Караул.

— Настоящий-то «караул» впереди, Игорек… Я тебя съем. Я тебя до косточек обглодаю, говнюка такого, — ответил «олигарх» Голубков и положил деньги перед Петрухиным. — Ваш гонорар, мужики.