Уна. Семь прях. Книга 4

 – Озеро Тун много чего в себе хранит… всякого, и не всегда доброго.

Однажды Лита спросила:

– Твой отец ведь еще не скоро заберет тебя? Я не хочу, чтобы ты уходила!

– У меня нет отца. И мамы тоже нет.

– Погоди, – Лита посмотрела на меня странно, кажется, я сказала большую глупость. – А человек, что привел тебя сюда…

– Это Ралус. Он мне не отец.

Лита нахмурилась и долго вглядывалась в мое лицо, будто пыталась что-то разгадать. Но больше ничего не сказала. А я впервые спросила себя: кто же такой Ралус? Почему он заботится обо мне?

Дом Вальтанаса и Диланты был не похож на дома Элиши, он состоял будто бы из нескольких домов: один большой – там жили люди, три поменьше – там жили собаки, козы и куры.

И был еще один – для разных машин и механизмов. В этот дом я тоже робела заходить. Посреди него стоял огромный и странный механизм – палки и нитки, натянутые рядами. Около него часто сидела Тесса. Она что-то двигала в нем, нажимала ногой то на одну дощечку внизу, то на другую, но механизм не приходил в движение, не начинал вращать колеса и гудеть, только ряды нитей двигались вверх-вниз. Молчаливый тонкокостный зверь. Я, замерев, смотрела на него. Один раз Тесса заметила меня и улыбнулась:

– Это ткацкий станок. Наши собаки не линяют, и мы стрижем их, как овец, прядем из их шерсти. Лита любит прясть, и у нее хорошо получается, а я тку потом из этих ниток. Можно соткать покрывала, плащ или просто ткань, а из нее сшить одежду. Это Вальтанас собрал такой станок. Хочешь попробовать?

Я замотала головой, но Тесса уже усадила меня на свое место, сунула в руки челнок – гладкую деревяшку с нитками внутри.

– Это хорошая работа, – говорила она и показывала, что нужно делать. – Спокойная и нужная.

Тесса говорила очень ласково, но у меня все равно ничего не получилось. Я путалась, когда нажимать на одну дощечку, а когда на другую, в какую сторону вести челнок и как закреплять нити. Я так устала, будто весь день бегала с собаками по лесу. Тесса утешала меня и обещала соткать теплый плащ.

Но я все равно расстроилась. Ткацкий станок был красивый, и мне хотелось бы приручить его.

Вечерами все-все, кто жили здесь, собирались за большим столом, ели и разговаривали. Даже малышка Кассиона говорила, жаль, что ее никто не понимал, кроме меня. Зато ее мама, Тесса, сказала, что я лучшая нянька на свете. Это потому что у меня получалось успокоить малышку, если она капризничала. Но она капризничала только тогда, когда не могла объяснить им, чего же она хочет.