— Я пристрелил его; на крик Салли прибежала мама, а я вскочил на лошадь и помчался в Джонсборо к Уилкерсону. Ведь это он был виноват в том, что произошло. Этот черный дурак в жизни бы не додумался явиться к нам в кухню, если б не Уилкерсон. Возле Тары я встретил Эшли, ну и он, конечно, поскакал со мной. Он сказал, что сам разделается с Уилкерсоном за то, что тот хотел отобрать у вас Тару, а я сказал — нет, это сделаю я, потому что Салли — жена моего родного покойного брата; мы проспорили с ним всю дорогу.
А когда примчались в город — ей-богу, Скарлетт, не поверите: я, оказывается, даже и пистолета с собой не взял. Забыл в конюшне. В такой я был ярости…
Он умолк и откусил от черствой лепешки, а Скарлетт почувствовала, как по телу у нее пробежала дрожь. Неуемная ярость Фонтейнов вошла в историю округи задолго до того, как началась эта глава.
— Пришлось мне идти на него с ножом. Обнаружил я этого негодяя в баре. Затиснул его в угол — а Эшли никому не давал подойти К нам — и, прежде чем полоснуть ножом, растолковал ему, за что хочу его прирезать.
А как дальше было дело, сам не знаю, — медленно произнес Тони. — Опомнился я уже в седле:
Эшли посадил меня на лошадь и велел ехать к вам, друзья. Эшли хороший малый, не подведет. Он не теряет головы.
В эту минуту вошел Фрэнк с переброшенным через руку пальто и протянул его Тони. Это было его единственное теплое пальто, но Скарлетт возражать не стала. Ее дело тут — сторона, пусть мужчины сами разбираются.
— Но, Тони.., вы так нужны дома. Если бы вы вернулись и все объяснили, конечно же…
— Фрэнк, вы женились на дурочке, — с усмешкой сказал Тони, натягивая пальто. — Она думает, янки наградят человека за то, что он не подпускает ниггеров к своим белым женщинам. Что ж, конечно, наградят — военным трибуналом и веревкой. Поцелуйте меня, Скарлетт. Фрэнк не станет возражать, а я ведь, может, больше никогда вас не увижу. Техас — это далеко. Писать я не осмелюсь, поэтому сообщите домой: пусть знают, что я хоть до вас добрался в целости.
Она позволила ему поцеловать себя; мужчины вышли на заднее крыльцо и, несмотря на проливной дождь, постояли немного, поговорили. Затем Скарлетт услышала хлопанье воды под копытами, и Тони уехал. Она приоткрыла дверь и в щелку увидела, как Фрэнк повел тяжело дышавшую, спотыкавшуюся лошадь в сарай. Тогда Скарлетт снова закрыла дверь и опустилась в кресло — колени у нее подгибались.
