Лег на бок спиной к стене, положил меня рядом, прижав спиной к своему голому торсу и коротко скомандовал. – Одеяло, плед и всё говно на нас!
– Чёрт! – сбросила оцепенение и накинула на нас плед, в который Вяземский спрятался с головой. Подцепила край покрывала и вместе с одеялом набросила нам на ноги. Подтянула вторую подушку и сделала вид, что обнимаю её, чтобы объёмный парень за моей спиной не бросался в глаза маме, если она решит заглянуть в мою комнату, увидев, что дверь закрыта не до конца.
– Не дыши так, а то мама подумает, что ты тут дрочила, – этому придурку лишь бы ха-ха словить…
Заключительный и совершенно лишний аккорд – рука Вяземского по-хозяйски обхватывает мою талию и рывком прижимает меня к горячему торсу полуголого парня.
Большой палец проскальзывает под майку и замирает там, когда дверь моей комнаты открывается шире, а в проеме показывается мамина голова.
Вовремя, блин!
– Вика, – позвала мама шепотом.
Если продолжу притворяться спящей, то она точно подойдёт.
– Да, мам. Что-то случилось? – подперла голову рукой так, чтобы закрыть собой парня ещё больше.
Изобразила сонный голос, всеми силами игнорируя горячее дыхание у шеи и губы, что изогнулись в наглой улыбке, коснувшись моей кожи.
– Ничего, милая, – отмахнулась мама и чуть больше заглянула внутрь комнаты. Боже, храни её плохое зрение! – Просто, смотрю, что у тебя дверь приоткрытая, подумала, что не спишь.
– А это? Кхм, – откашлялась, почувствовав, как мягкие губы разомкнулись и оставили на шее поцелуй, затем ещё один.
Большой палец под моей майкой пришёл в движение, рассылая волны тепла по телу, подобно кругам на воде. – Это я для Флэшки оставила, чтобы… – дорожка беззвучных поцелуев приблизилась к мочке уха. Ещё немного и я, либо начну орать и материться, чем выдам себя и его, либо сама полезу к нему в трусы, потому что твою мать! что он творит?!
Стоп, Вика! Это всего лишь пагубное действие шампанского.
Двухлетний недотрах во внимание брать не будем. Нафига нам эти подробности, правильно?"
"– Чтобы что? – спросила мама, а я осознала, что потеряла нить разговора, когда мужская рука теснее прижала мой зад к весьма затвердевшему паху.
Чёрт! Соберись, Вика! Это всего лишь член! Ты их в своей жизни столько видела… что по пальцам одной руки сосчитать можно.
Твою мать!
– Чтобы она могла войти… – ответила я, с трудом контролируя собственный голос. Едкая усмешка обожгла кожу за ухом. – … и выйти.
– А, ну да, – закивала мама, от которой я видела один лишь размытый силуэт.
