Слегка наклонилась, подцепила пальцами ткань и втиснулась рядом с ним в узкое отверстие пододеяльника, в котором Ренат помог мне найти его.
– Ты чего? – спросил он тихо. Черные бездны смотрели на меня не моргая.
– Решила посмотреть на мужские слёзы поближе, – повела я плечами."
"– А ну-ка, иди сюда, стерва! – рыкнул Ренат. Подхватил меня на руки, заставив взвизгнуть и вцепиться в его плечи, и мягко положил на свежую простынь. – У тебя когда-нибудь был секс в пододеяльнике? – спросил он, нависая надо мной.
– Может, с пододеяльником, раз ты сам себя так окрестил? – потянулась к его лицу и мягко огладила колючие от щетины скулы.
– Хм, – выдохнул Ренат, глядя на меня сверху вниз. – Цепочка усложняется. Спрошу иначе: был ли у тебя когда-нибудь секс с пододеяльником в наодеяльнике?
– Как ты четко и ловко выговариваешь слова.
– Это ещё чего, – ухмыльнулся нагло. – Сейчас я буду чётко и ловко наяривать тебя. Ты вообще охренеешь.
– Точно? – выгнула я скептически бровь и вгляделась в лицо, что в свете, проникающем через красную ткань, казалось, воистину, Дьявольски прекрасным.
– А ты сомневаешься? – склонился Ренат и боднул своим носом мой.
– Есть некоторые сомнения… – протянула я загадочно и старательно делала вид, что совершенно не замечаю того, как он устроился между моих ног, согнув одну в колене так, чтобы каблук туфли упирался ему в зад.
– Сомнения? – слегка сменил позицию так, что бедром я ощутила его стояк в опасной близости от стратегически важного места.
– Говорят, тот, кто много болтает, тот мало делает.
А ты болтаешь очень много.
– Вот и я думаю, что ты что-то распизделась, – отрезал он и жадно впился в губы.
Сильные пальцы до приятной боли сжали бедро, забрались под подол плаща и огладили ягодицу.
Подалась к нему навстречу, скользнула ладонями по спине и испытала чистейший кайф, когда его зубы вновь оказались на моей шее, когда тогда у двери.
Кажется, его укусы нравятся мне куда больше, чем поцелуи.
Ласки Рената спускались все ниже к вырезу плаща.
Желая помочь ему в нелегком деле удовлетворения меня, приступила к расстегиванию пуговиц плаща и тут же получила мягкий удар по пальцам.
– Моё! – отрезал парень. – Я сам.
Ути, какой самостоятельный!
Удерживая одной рукой себя на весу, другой расстегивал пуговицы одну за другой. Словно случайно касался участков кожи, что ему открывались и восхищенно вздохнул, когда полы плаща разъехались, явив меня ему в самом шлюшьем виде из возможных.
– Охренеть! – шепнул хрипло.
– Ты уже это говорил.
