Видели бы меня родители, отправили бы уже в какую-нибудь дурку.
Нашарил рукой на тумбочке телефон. Почти шесть утра и фотка чьих-то сисек.
Ого! Уже утро?!
Отложил телефон и потер ладонями лицо, снимая сонливость.
Эта ночь прошла явно не по привычному мне сценарию. Да и кто, вообще, будет ржать во время секса и жевать мармеладных червяков? Только два принципиальных упертых лба, одному из которых снова приспичило потрахаться, а другая хотела просто перекусить и была не намерена отступать от намеченной цели.
Рефлекторно оглядел свои плечи и прислушался к ощущениям спины.
Ни одной царапины. Впервые меня не искромсали за ночь наманикюренными ногтями.
У дикой кошки оказались мягкие коготочки.
Повернулся к Вике и наткнулся на затылок с черной копной волос. Всё-таки, отвернулась и не стала спать на моей руке.
Чертова стерва.
Всё нужно делать по-своему.
Узкое плечико слегка приподнималось в такт ровному дыханию. Поднял руку и коснулся его кончиками пальцев. По светлой коже сразу рассыпались мелкие мурашки.
С нескрываемым наслаждением спустился ниже повел пальцами по позвоночнику прямо туда, где под одеялом скрывалась несговорчивая задница.
«Никакого анала, Вяземский! Дерьмо палкой можешь в другом месте помешать!»
Снова улыбнулся, вспомнив её слова и сверкающие непоколебимостью в этот момент синие глаза.
Характер у нее, конечно, охренеть мой хрен.
Я и до этой ночи понимал, что шутки с ней плохи, но считал это чем-то напускным, для набивания цены. Но нет.
Она нисколько не актрисулька.
Её можно, либо принять, либо быть посланным нахер.
Ни жеманничества, ни алеющих щек, ничего из легкомысленного набора.
Как я её назвал? Кошкой?
Банальщина.
Эта девочка – самая настоящая пантера с охерительными синими глазами.
И если она узнает, что я даже в мыслях посмел ее назвать девочкой, то запихает мне мои же яйца в нос до самого темечка.
Одернул руку, понимая, что Вика начала просыпаться.
Притворился спящим. Для большей убедительности едва не вывалил язык.
Судя по шороху, она что-то искала.
Наверное, свой телефон.
– Почти шесть, – шепнула едва различимо.
Матрас рядом плавно опустел. Пододеяльник, оказался наброшен мне на ноги.
Шаги по квартире были почти не слышны, но было ясно, что она ходит совсем рядом.
Интересно, какой вариант выберет Вика: пробьёт путь к моему сердцу с помощью яичницы; или возьмет красотой, которую пойдет сейчас наводить в ванной комнате?
Шорох, дыхание, тихие шаги и входная дверь закрылась с характерным щелчком.
