Сбежать решил, думал, мы не узнаем?
— Нет, что вы, даже в мыслях не было, вот те крест, — хозяин дома размашисто перекрестился, — долю вашу приберег и хотел еще в новую мануфактуру вложиться, все для дела, разве ж я могу чего замыслить.
Тем временем двое гостей подошли к женщине, та поднялась, недовольно глядя, и презрительно фыркнула. Один из пришельцев, недолго думая, заехал ей кулаком в живот, второй подхватил падающую хозяйку, заткнул ей рот грязной тряпкой и бросил на стул. Первый достал из сумки ремни, споро привязал женщину к стулу, осклабился.
— Готово, барин.
— Баре все в Париже, — главный неодобрительно покачал головой. — Ну что, Ефим, с кого начнем, с тебя или с нее? Бабу тебе свою не жалко?
Первый бандит хрюкнул, рванул на женщине платье, обнажая слегка отвисшую грудь.
— Делайте что хотите, не виноват я, — Ефим грохнулся на колени, попытался пустить слезу, та никак не хотела появляться, сколько ни моргал, а вот трясучка от страха тут как тут, аж судорогой тело свело. — Все до копейки отдам, только не в доме деньги, идти надо.
Захоронка в надежном месте, чтоб от татей подальше.
Главный усмехнулся, посмотрел на подельников.
— Врет, — уверенно заявил второй.
Он подскочил к стоящему на коленях хозяину, заломил тому руки назад, связал, заткнул рот. И, выхватив из кармана нож, полоснул по уху.
Ефим взвыл. Теплая кровь тонким ручейком потекла к шее, оттуда под ворот рубахи, обильно ее промачивая красным. Отрезанное ухо перед глазами подействовало куда лучше слов. Он раскололся за несколько минут, мало того, сам с сопровождающим сходил в подвал, подволакивая ногу с раздробленными пальцами, помог дрожащими руками отодвинуть камень, за которым лежала сумка с бумажными червонцами.
И там же показал еще два схрона, с царским золотом и камушками.
— Все на месте, — доложил первый бандит, пересчитав деньги, — все тридцать тысяч.
— Кончай его, — распорядился главный. — Только без этих твоих шалостей.
— Девчонка тут еще была, — напомнил второй. — Сиротку к себе взяли. Если здесь, может заложить.
Первый достал топор, проверил лезвие на пальце. Хозяин дома пытался что-то сказать, вымолить, но только мычал и дергался, пока ему не раскроили череп.
— Я погляжу, — главный кивнул, направился к лестнице. — Сам разберусь.
— А с этой что? — первый подручный кивнул на женщину. — Вроде ничего еще, а? Позволь развлечься."
"— Делайте что хотите, — равнодушно сказал главарь, ставя ногу на ступеньку. — Только чтобы без шума, не хватало нам тут незваных гостей.
