По улице Советской Конституции можно было дойти до трамвая, ходившего с утра и до самого вечера, и на нем доехать через весь город до нужного места — если ноги устанут. И замощена она была камнем, не в пример той, по которой он теперь шел, периодически спотыкаясь.
Когда Травин наступил первый раз во что-то липкое и дурно пахнущее, то просто выругался и постарался дальше обходить конские каштаны, но это не всегда получалось — улицу Сазонова никто не убирал, так что уже через две сотни метров он только и делал, что матерился.
Сергей всерьез думал повернуть обратно, к цивилизации, и только врожденное упрямство тянуло его вперед.
Распахнутые ворота склада он увидел, только когда подошел практически вплотную. Длинное кирпичное здание стояло в сорока метрах от улицы, которая в этом месте поворачивала, и Сергей ошибся, принял отводок из утоптанного грунта за основной путь. Рядом с воротами стояла телега, заполненная едва ли на треть какими-то тюками; когда Травин подошел, здоровый бородатый мужик в ватной кофте поправлял подпругу.
Лошадь фыркала и пыталась его укусить.
— Эй, — Сергей приблизился почти вплотную, прежде чем мужик его заметил, — не пойму, свернул, что ли, не туда? Это улица Сазонова?
— Улица дальше, — бородатый мотнул головой, — иди своей дорогой, мил человек, не мешай работать.
Он разогнулся, выгнув спину, рукава фуфайки были обрезаны, выставляя на обозрение мощные руки, заканчивающиеся толстыми пальцами. Грузчик был немного ниже Травина, зато в плечах как бы не раза в полтора шире.
По тому, как он подхватил небрежно тяжеленный с виду тюк и легко забросил его на телегу, можно было представить, насколько этот мужик был силен. К тому же бородатый был не один, еще двое стаскивали тюки поближе к выходу, судя по тяжелому дыханию, груз действительно весил немало. Травин бы так и ушел, но увидал в неясном свете керосинового фонаря, освещавшего помещение, чьи-то ноги. В горизонтальном положении. То, что происходило на складе, его никаким образом не касалось, валяется человек на полу, может, устал и отдохнуть прилег.
Житейская логика говорила, что нехорошие дела обычно обделывают ночью, когда никто не видит и все спят, а не вот так вот — практически среди бела дня. Но без малого год, проведенный в угро, подсказывал, что что-то тут нечисто.
— Может, помочь? Я бы за пару рублей тут перекидал вам груз-то, — предложил он бородатому, — а то на фильму потратился, гол как сокол. Вон смотри, какая тяжесть, сами не сдюжите.
