Упраздненный ритуал

— Мы вместе учились, — осторожно ответил Магеррамов.

— Это я знаю, — нахмурился Ахмедов, — я хотел уточнить: как хорошо ты его знал?

— Много лет знал. Дружили, — Фазиль почувствовал, что чем-то вызвал недовольство сотрудника органов, и сразу попытался исправить положение. — Мы очень дружили, — добавил он.

— До тебя нам рассказали, что Керимов вас обижал, — усмехнулся Ахмедов, — ты хоть нам расскажи, как он тебя обижал.

— Не обижал, — приложил обе руки к сердцу Магеррамов, — совсем не обижал. Мы очень дружили.

— С кем вы еще дружили? — неожиданно спросил Дронго.

Верный своим принципам, он никогда не обращался к незнакомым людям на «ты», даже если они позволяли это делать.

— Со всеми дружили, — Магеррамов повернулся к нему. Его смущал этот неизвестный. С одной стороны, он тоже принимает участие в допросе, а с другой — разговаривает вежливо, обращается на «вы», и вообще известно, что Раис привез его из Москвы. Он эксперт. Конечно, у него нет власти, как у этого майора, но лучше и с ним быть поосторожнее.

— Говорят, что вы больше всех общались с Рауфом Самедовым? Это верно? — уточнил Дронго.

— Да, да общались. Как со всеми. Наши сестры дружили, — на всякий случай сообщил Фазиль, испугавшись, что именно его могут обвинить в убийствах.

— И вы вместе смотрели видеомагнитофон, — напомнил Дронго, — у других ведь не было такой дорогой игрушки.

— Смотрели, — кивнул, облизнув пересохшие губы, Магеррамов, — но только разрешенные фильмы. Только разрешенные.

«Прошло столько лет после развала Советского Союза, уже нет диктата партии и КГБ, а он все еще боится, — подумал Дронго.

 — Может, я и не прав. Может, тот режим, так калечивший души людей, должен был рухнуть. Рухнуть, чтобы появились другие люди, без постоянного чувства страха. Они не будут бояться смотреть те фильмы, которые им нравятся. Может, я не прав, когда сожалею о распаде Союза?.. Нет. Это разные вещи. Режим кретинов, который нужно было менять, и моя собственная страна, которую нельзя было разрывать на части. Эти два понятия не тождественны. Это совсем разные вещи».

— Кто еще с вами смотрел «разрешенные фильмы»? — спросил Дронго.

— Мы все вместе собирались, — облизнул губы Магеррамов, — иногда и мальчики, и девочки.

— Коллективное приобщение к культурным ценностям, — прокомментировал Дронго. — Теперь я верю, что вы очень дружили.

Ахмедов недоуменно смотрел на него. Он не мог понять, о чем идет речь. Вейдеманис усмехнулся. Парадоксальность мышления Дронго не была для него новостью.