Упс... Ошибочка вышла

— Упс, — что в переводе с нового немецкого означает «извините, пожалуйста, я не нарочно», сказал кто-то.

— Ничего, — машинально ответила я и покрепче сжала руку.

Под ладонью на магазинной тележке петлей лежала ручка сумки.

Ни Дэрека, ни Эвлонта… Только горечь и боль, зияющая дыра в груди, с которой мне придется как-то жить. По щекам побежали слезы, и я ещё очень долго стояла рядом с клубникой, пытаясь привести себя в чувство и не плакать в голос.

Он соврал, сказав, что у них будет время попрощаться, когда портал откроется.

Солгал сознательно. Просто понял, что не выдержит прощания, не выпустит Веру из рук, если обнимет ее. Дэрек клял себя за слабость, за эгоизм, за ложь. Вера наверняка переживала из-за того, что не простилась должным образом.

Безжизненная тусклая бляшка, сослужила свою службу, помогла исправить ошибку, уберечь Веру от чужой судьбы, спасти от роли подопытной. Все правильно, но от этого легче не становилось. Пустота на том месте, где было сердце, в этот раз разрезала душу на части.

Слезы комом стояли в горле, дышать стало почти невозможно. Дэрек, упав на колени там, где только что закрылся портал, молил Огнедышащих защищать Веру, позаботиться о том, чтобы у нее была счастливая жизнь.

Истощенный резерв и раны причиняли боль, усиливавшуюся с каждой минутой. Пока не стало плохо настолько, что невозможно подняться, Дэрек встал, убрал подушки и тихо вернулся на второй этаж. По дороге заглянул в комнату Веры, но от мысли взять что-нибудь отказался. Пропажа вещи могла показаться странной, навредить в будущем.

Дэрек просто стоял в комнате и, закрыв глаза, представлял тут Веру. Удивительную, светлую, чудесную девушку с неповторимо ласковой улыбкой.

Первый раз в жизни Дэреку хотелось напиться. Напиться до потери сознания. Чтобы забыть все, лишиться мыслей, заглушить невыносимую боль в груди.

Он вернулся в свою комнату, разделся, накапал в стакан обезболивающее, внимательно отсчитывая капли. Залпом выпил, поморщился. Дэрек не любил вяжущую приторность лекарства.

Укрывшись, умостившись на подушке, он заставлял себя дышать ровно, расслаблять мышцы и думать о чем-то хоть сколько-нибудь приятном. Выжатость резерва и успокаивающее действие обезболивающего сделали свое дело — пришла дремота, сменившаяся полноценным сном до утра.

Исчезновение девушки обнаружилось ещё до завтрака. Утро перед четвертым туром отбора превратилось в эталон суматохи. Стражники, охранявшие дом, в один голос заверяли, что девушка не выходила.