Другого такого нет. Лишь он сейчас может устроить тот «золотой пылесос». Понимаешь, старик? Не могу я отдать Лыкову такого нужного человека.
– Но Шелашников сам виноват. Зачем зарезал сыскного? Ты же знаешь, как они мстят за своего. Лыкова можно понять.
Рудайтис вздохнул:
– Что вышло, то вышло. Чего теперь жалеть? Но оставить его без наказания я не имею права, иначе он почует мою слабину. Тут пошло на принцип. Око за око, зуб за зуб. И настоящий фартовый всегда прав! Мне, может, и самому жалко Лыкова. Но теперь ему крышка.
Иди, Верлиока, не зли меня. Присылай Корявого, остальное тебя не касается.
Старик тоже вздохнул и ушел. Через четверть часа явился высокий мужик лет сорока: лицо в щербинах, глаза как две щелки, крупные красные руки… Про таких говорят: еловая кожа, сосновая рожа. Сесть он не посмел, приказ «ивана иваныча» выслушал стоя.
– Ты про Лыкова слыхал? – начал тот.
– Слыхал.
– Надо его сложить. Как, справишься?
– Сложить можно любого. Если сделать, как надо.
– Вот и сделай, как надо!
– Слушаюсь, – кивнул бандит.
– Учти, при нем грек состоит, Азвестопуло его фамилия. Того тоже сложи.
– Угу.
Рудайтис начал нервно барабанить пальцами по столу. Его бил нервный тик, было видно, что он волнуется.
– Оба опасные, даже молодой, – продолжил он наставления.
– Я сам опасный, – осклабился Корявый.
– Возьми людей, сколько надо. Верлиока распорядится. И еще…
Бандит ждал, а «иван иваныч» все тянул:
– Это… как бы сказать? Хорошо бы не здесь их сложить, а в другом каком месте.
– В каком? – не понял Корявый.
– Схватить и вывезти за город?
– Да нет, лучше бы пускай они уедут в командировку, и там их прищучить. Чтобы не Филиппова люди нас потом искали. А в глубинке сыщики вялые, там легче тебе будет.
Рудайтис отвернулся к окну и делано зевнул:
– Да только как их выманить? Нет уж, бей, где получится. И это… изобрази обычный грант. Часы срежь, карманы выверни…
Бандит почесал сизый нос и ответил:
– Слушаюсь. Адресок бы…
– Верлиока даст наводку. Ступай.
Под вечер в кабинет статского советника явился рассыльный и доложил:
– Вас господин спрашивает.
Просят спуститься.
Алексей Николаевич накинул сюртук и вышел в вестибюль. Там стоял, прислонившись к колонне, присяжный поверенный Аванесян.
– Сурен Ованесович? Здравствуйте. Чему обязан?
Гость отвел сыщика в угол и сказал вполголоса:
– Я не должен этого делать… Но, с другой стороны, должен.
Лыков усмехнулся:
– Так должны или не должны?
– Кажется, Вырапаев приказал убить вас.
