Нина. А вашего мужа – Владимир. Он тоже здесь? Вот уж не ожидал, что вас тут увижу.
– Володя умер, – сказала Нина спокойно. – Погиб. Вскоре после той нашей встречи. Почти четыре года назад.
– Простите, я не знал, – тут же покаялся Горелов.
– Погодите, я не понял. Вы что, знакомы? – вмешался в их разговор Киреев.
– Получается, что да. Это тот самый владелец гостиницы, который подарил нам портрет мальчика, похожего на Никиту. Из Рыбинска.
Дорошин снова присвистнул.
– Да уж. Совпадения ширятся. А нет ничего более системного, чем длинная цепь случайностей.
– Вадим, а какое отношение ты имеешь к Рыбинску? – снова удивился Киреев. – Столько лет тебя знаю, а про это слышу впервые.
– Да как же, Эдуард Николаевич? Я же рассказывал вам, что решил открыть частный отель. Вы просто забыли.
– Да, рассказывал, но у меня не отложилось в памяти, что именно в Рыбинске.
– Мама моя оттуда родом. Я ей там загородный дом построил. На реке Коровке, в пятнадцати километрах от города. Там до революции усадьба Токменевых была.
Известный старинный род. Сгорела в двадцатые годы практически дотла. В общем, я землю выкупил, построил матушке дом. Это еще десять лет назад. А пять лет спустя она возьми да и скажи, что в городе еще одна разрушенная усадьба продается, причем жил в ней какой-то родственник Токменевых. Вот я и решил, что две усадьбы лучше одной. Территорию выкупил, барский дом восстановил, открыл там отель, а себе флигель обустроил. Когда по делам в Рыбинск приезжаю, там останавливаюсь.
– Нина нам только сегодня про твой отель рассказывала. И про портрет кисти Никанорова, который ты им подарил. Дело в том, что наша гостья Лена купила второй портрет из той же, похоже, серии. На нем изображена девочка, как две капли воды похожая на мальчишку с твоего подарка. Ну и на Ниночкиного сына тоже.
Горелову предъявили купленную Леной и Виктором картину, а также фотографию повзрослевшего Никиты.
– Вырос, – вынес свой вердикт тот. – Когда вы мне в прошлый раз фотографию сына показывали, он младше был.
А теперь еще больше на мальчика с портрета похож. И на девочку тоже.
– Мы решили, что они могут быть родственниками, – с горячностью сообщил Киреев. – А еще явно имели отношение к бывшему владельцу этого дома – художнику Никанорову, написавшему оба портрета. Вот только один он подписал своим именем, а второй оставил без сигнатуры. Гадаем почему.
– Может, не успел. Может, забыл. Может, обстоятельства так сложились, – пожал плечами Горелов.
