– В силу воспитания в дворянских семьях она просто не могла забеременеть вне брака, но в то же время замуж за художника Никанорова вышла гораздо позже, уже после того, как они с Ольгой Петровной и Ульяной, то есть няней и ее дочкой, перебрались в Москву."
"– Вы забываете, Нина, что революция 1917 года привела к резкому падению нравов, – мягко заметил Горелов. – В творившейся сумятице одинокая молодая девушка могла броситься за утешением к кому угодно. Думаю, что именно из-за этого ее родной брат Петр и считал Лизу распутницей и после отъезда сестры в Москву полностью прервал с ней всяческие отношения.
А что касается того, насколько высоконравственным человеком являлся адвокат Леонтьев, так замечу, что Токменевы были весьма состоятельной семьей. Их загородная усадьба, которую я восстанавливал, даже придя в состояние разрухи, поражала воображение, а какой она была в годы расцвета, даже сложно себе представить. По сохранившимся в архивах свидетельствам очевидцев, в имении хранились значительные ценности, хотя бы столовое серебро.
Оформив опеку над двумя сиротами, Леонтьев получил доступ к их нехилому наследству. Так что я бы поостерегся раньше времени судить о его удивительном человеколюбии.
– Правды мы все равно не узнаем, – вздохнула Нина. – А жаль, потому что…
Она хотела сказать, что ей интересно все, что касается предков ее единственного сына, но прикусила язык под острым взглядом, брошенным на нее Дорошиным, и побледнела. Она все время забывала, что неведомая опасность может угрожать Никите, потому что по большому счету в это не верила.
– Нина, хотите еще чаю? – пришел ей на выручку Горелов.
Невская неприязненно покосилась на него. Если опасность и существует, то она, несомненно, исходит от этого довольно красивого, холеного и слишком уверенного в себе человека, уже второй раз встретившегося на ее жизненном пути, думала она. Его облик плотно ассоциировался у нее с горем. Сначала с ее личным, вызванным внезапной потерей мужа и до конца так и не утихшим.
А теперь с горем Татьяны, спустя почти четыре года переживающей такую же трагедию.
Острое чувство неприязни, которое вызывал у Нины бизнесмен, почему-то соседствовало с болезненным интересом, который она к нему испытывала. За всю свою жизнь Нина никогда не сталкивалась так близко с подобными людьми: состоявшимися в жизни, сделавшими себя самостоятельно, уверенно смотрящими в будущее, чуть высокомерными. Это высокомерие, надо признать, ни капли его не портило.
