Работающий сам на себя Дорошин никаких срочных заказов сейчас не имел, а поддержать Татьяну и дождаться похорон друга считал правильным.
Кроме того, Елена наслаждалась тем, что они с мужем могут впервые за долгое время быть вместе. Никто не спешил на работу, их не отвлекали дети, и они практически целый день могли вести неспешные беседы обо всем на свете, гулять по утопающим в зелени улочкам Сокола, рассматривать дома, придумывать биографии живущих за забором людей, а главное – обсуждать расследование.
Снова общее для двоих.
Это было так захватывающе, так интересно. Лена даже самой себе боялась признаться, как сильно ей, оказывается, не хватало объединяющего их дела. Вот только жаль, что для того, чтобы снова испытать это волнующее чувство, возвращающее ее в начало их знакомства, должен был погибнуть Эдуард Киреев.
Лена видела, что ее муж остро переживает потерю друга. Дорошин молчун, да и характер у него слишком сильный, чтобы позволить горю вырваться наружу, и все же она знала, что скорбь Виктора глубока и искренна, и жалела мужа, и пыталась проявить ту поддержку, в которой он нуждался.
Не показную, но тоже искреннюю и нежную. Ту, которой он и ждал.
Зато затянувшимся визитом явно тяготилась Нина Невская, что прослеживалось невооруженным глазом. С каждым днем молодая женщина нервничала все больше, и Лена никак не могла взять в толк, что же ее так сильно тревожит. Оставшийся в Санкт-Петербурге сын? Так, во-первых, он с бабушкой, матерью покойного мужа, а во-вторых, достаточно взрослый, чтобы не скучать из-за недельного отсутствия матери.
Или Нина чего-то боится? Тогда чего? Стать следующей жертвой непойманного преступника? Но почему? Или она что-то знает и молчит? А может, ее пугает портрет, обосновавшийся на прикроватной тумбочке в спальне второго этажа, выделенной Дорошиным? Не зря же Нина говорила, что считает его проклятым.
Впрочем, эта версия не выдерживала никакой критики. Нина производила впечатление разумного, твердо стоящего на ногах человека, преподающего такой сугубо материальный предмет, как физика, а потому не могла всерьез верить в мистику.
Первая ее реакция была вызвана лишь эмоциональным потрясением от известия, что Эдик мертв. Не более того. И все-таки Нина тревожилась. И это становилось все заметнее.
От размышлений о странном поведении Нины Лену отвлек муж, закончивший разговаривать с Бекетовым.
– Ну, что рассказал Костик? – нетерпеливо спросила Лена.
