В ту ночь, когда погиб Эдик, в доме ночевали еще пять человек, плюс в саду бродили как минимум четверо, и никто не видел и не слышал ничего, что могло бы пролить хоть малейший свет на случившееся.
– Так бывает. – Дорошин привлек ее к себе, обнял и нежно поцеловал в висок. – Люди просто живут свою жизнь, понятия не имея, что должны что-то заметить. Для начала, большинство банально нелюбопытно. Да и преступник, кем бы он ни был, явно старался не привлекать внимания.
– Меня удивляет, что он не побоялся пойти на преступление в присутствии большого числа народа, – продолжила Лена.
– Вить, если бы это было давно задуманное и тщательно спланированное преступление, он бы ни за что так не рисковал. В любой момент каждый из нас мог проснуться, выйти в туалет, покурить, попить воды, подышать свежим воздухом. Эдик, в конце концов, мог закричать, и мы бы обязательно услышали, потому что галерея, конечно, отделена от дома зимним садом, но все же расположена не так далеко, чтобы вообще не слышать возможные крики.
Или она отделана звукоизоляционными материалами?
– С галереей вообще что-то не то, – бросил в сердцах Дорошин и замолчал.
– Что значит «не то»? – не поняла Лена.
– То и значит. Я не могу тебе объяснить. Какое-то странное чувство, что что-то не так. А про замеченные тобой детали… Ты права, разумеется. Когда в доме куча народу, очень трудно рассчитывать, что никто ничего не заметит. А для того, чтобы не отказаться от своего плана, хотя по двору то и дело шныряют непрошеные визитеры, нужно иметь стальные нервы.
Ты знаешь, наверное, ты права. Это убийство совершено спонтанно. На праздновании что-то произошло. То, что выбило нашего убийцу из колеи настолько, что он, особо не боясь последствий, вернулся в дом, чтобы ударить Эда по голове. Надо понять, что именно.
– Ты хочешь сказать, что за вечер он увидел или услышал что-то опасное?
– Да. То, что могло выдать его тайну.
– Но ничего вызывающего интерес в тот вечер не происходило! – воскликнула Лена.
– Мы же с тобой были среди гостей. Шел такой общий треп обо всем и ни о чем, как всегда бывает на званых вечерах. Почти все приглашенные считали своим долгом осведомиться у Гриши и Павлы о детях. Все произносили здравицы в адрес юбиляра. Немного побеседовали об искусстве. Совсем не говорили о политике. Гелена выясняла отношения с Гореловым, а потом устроила безобразную сцену Петру. Я еще слышала обрывки разговоров про то, где отдыхать этим летом. Все.
