– И все же что-то было, – задумчиво подытожил Дорошин, подходя к окну. – И если мы сможем узнать, что именно, то поймем, кто убийца."
"В саду о чем-то ожесточенно спорили Нина и Горелов. Сквозь закрытые окна было не слышно, о чем именно они говорят, но, судя по жестам и артикуляции, эти двое ссорились. Это было довольно любопытно, поэтому Дорошин тихонько приоткрыл окно, впуская звуки с улицы.
– Это совершенно не ваше дело, – говорила в этот момент Горелову Нина. – Вадим, я очень вас прошу не выговаривать мне, как будто я неразумный ребенок.
– Но вы действительно ведете себя неразумно, Нина, – ответил бизнесмен. В его голосе звучало не раздражение, а какая-то бесконечная усталость. – И Виктор, и следователь уже неоднократно сообщили вам, что вы в качестве наследницы своего мужа и единственного представителя вашего несовершеннолетнего ребенка можете заинтересовать преступника. Вы должны быть аккуратнее, а вы направо и налево рассказываете чудесную историю приобретения вами портрета Петра Токменева, являющегося точной копией вашего сына.
Зачем вы рассказали об этом Кисловским? С чего вы взяли, что им нужно это знать? Нина, это так глупо, что просто в голове не умещается.
– Значит, я глупая. – В голосе Невской слышался явный вызов. – Но вам-то что до этого? Какое это к вам имеет отношение?
– А вот какое.
На глазах у изумленного Дорошина Горелов сделал шаг к качелям, нагнулся и поцеловал Нину в губы. Она, видимо, изумилась не меньше, задергала ногами, пытаясь освободиться из его рук, вывернулась, вскочила с качелей и отбежала в сторону.
– Вы с ума сошли, что ли?
– Может, и сошел, – буркнул Горелов. – Нина, ну мы же с вами не дети. Может быть, пора перестать носить траур по умершему мужу? Почти четыре года прошло. Или я настолько вам противен?
– Дело не в этом! – воскликнула Невская. В голосе у нее звучали слезы. – Дело в том, что я не могу вам доверять. Вадим, вы обманули меня, нас с картиной. Вы соврали, что не разбираетесь в искусстве.
Вы были здесь, когда Дорошины принесли в дом второй портрет кисти Никанорова. И после этого убили Эдика. Никто, кроме вас, не имеет отношения к этим двум портретам одновременно. И к Рыбинску тоже. Как я могу вас целовать? Что со мной потом будет, если выяснится, что вы имеете отношение к убийствам Эдика и моего мужа?
– Но я не имею к ним отношения!
– Вы так говорите. Но я не могу быть в этом уверена.
– Какие страсти, – фыркнула Елена.
