Она хотела свернуть этот разговор. Чтобы блеснуть эрудицией, Андрей Васильевич мог бы прочитать лекцию о других гормонах. Зачем обязательно о половых? Теперь от вопросов детей не отвяжешься.
— Да, не дождались, — подтвердил Распутин. — Пик ажиотажа пришелся на годы перед Первой Мировой войной и быстро пошел на убыль. Увы, эффект восстановленной молодости оказался весьма кратковременным. Через год-два у прооперированных наступал рецидив старости, и рецидив очень острый. Природа как бы мстила за задержку ее хода и, как злая фея, превращала только что вернувшихся к активной жизни мужчин в дряхлые развалины.
— А что стало с петушками? — спросил Кирюша.
— Подожди, — перебила его Дарья. — А сейчас это вещество не используют? Ведь надо было просто придумать какой-нибудь клей, который удержит — как его? — ну да, тестостерон, в человеке.
— Используют, — сказала Анна, — оно входит в разные лекарства.
— Ты давала это лекарство папе?
— Он и так маленький, меньше меня, — сказал Кирилл.
Андрей Васильевич недоуменно на них уставился.
— Что у нас с папой? — поинтересовался он.
— Папа у нас сумасшедший, — ответила Даша. — Головой стукнулся и теперь думает, что он маленький мальчик. Кирка прав: нужно что-то противоположное тестостерону. Есть гормон взросления?
— Существует много веществ, — Андрей Васильевич слегка растерялся, — природных и синтезированных химическим путем. Например, гормон роста.
— Но папа и так высокий, — возразил Кирилл. — Вы ему до плеча будете."
"— Нас интересует, — настаивала Дарья, — нельзя ли ум ребенка, который был раньше не ребенком, сделать умом взрослого?
Бедные дети! Они вынесли лекцию Распутина, потому что надеялись услышать о чудо-лекарстве для Юры.
А ведь они почти равнодушны к отцу и воспринимают его как досадную, но неизбежную обузу в семье. Дарья давно забыла о своей детской привязанности к Юре, у Кирилла ее никогда и не было. Анна видела, что Андрей Васильевич попал в ловушку, в которой часто оказываются те, кто исповедуют принцип “с детьми надо общаться как со взрослыми”.
Но дети мыслят очень конкретно, а взрослые любят рассуждать. Анна не торопилась выручать Андрея Васильевича — пусть дети услышат из чужих уст, что для папы было сделано все возможное.
— Видите ли, ребятки, — говорил Распутин и взглядом приглашал Анну вмешаться, — человеческий мозг — очень сложный орган. Воздействуя на него, мы подчас не знаем, каков будет результат нашего воздействия. Это похоже на стрельбу по мишени в темной комнате.
