Ты знаешь, что произошло за это время?
— Что произошло? — Вера выпрямилась в кресле.
— “В душ и поспать”, — передразнила Анна Рудольфовна. — Тебе и в голову не пришло позвонить в Мехико, справиться о его здоровье.
— Да, виновата, не пришло. Вы с ним разговаривали? Как он себя чувствует?
— А как может чувствовать себя муж, которого жена бросила на больничной койке, опозорила перед всем посольством и умчалась в Москву?
— С ним все в порядке?
— Ты издеваешься надо мной? — Анна Рудольфовна повысила голос. — Я тебе говорю, что он опозорен! О каком порядке может идти речь?
Для Веры вмешательство чужих людей в ее личную жизнь всегда было крайне болезненно.
Она мысленно готовилась к неизбежному разговору с Ольгой — поступку, для которого нужно было сломать панцирь стыда, страха, смущения. Но так ли необходимо посвящать Анну Рудольфовну в их проблемы?
— У нас с Сергеем, — сказала Вера, — возникли некоторые сложности. Я бы не хотела вас ими тревожить. Надеюсь, что все закончится благополучно.
— Что-о? Меня в сторону? Ты бы не хотела? Но мой сын хотел! Он рассказал своей матери, зачем ты примчалась в Москву.
Идиотка! Ты недостойна его мизинца! Ты не понимаешь, какое счастье тебе досталось! Ты должна ему ноги мыть и воду пить!
— Особенно после визитов к любовнице, — вырвалось у Веры.
— Да! Тысячу раз да! Если мужчина заводит любовницу, это вина его жены. Твоя вина! Ты не умеешь за ним ухаживать, ты не ласкова, ты холодна, как церковная статуя. Он тебе дал все — положение, статус, деньги. Ты живешь в роскоши за границей, а здесь знаешь каково людям!
— Анна Рудольфовна, проблема заключается не в наших с Сергеем отношениях.
— Проблема — в тебе. В твоей возмутительной неблагодарности. Он ради тебя пожертвовал всем! Он не бросил тебя, когда узнал, что ты не можешь родить ему ребенка. Что он пережил, только мне известно! И вот плата за его жертву! Он отказывается от ребенка ради тебя, а ты плюешь ему в лицо.
— Анна Рудольфовна, я рада, что мы с вами одинаково смотрим на вещи.
— То есть как одинаково? — растерялась свекровь.
— Я тоже считаю себя неспособной сделать Сергея счастливым. Мои физические недостатки — не основание для того, чтобы лишать его радости отцовства. У Сергея может быть полноценная семья, сейчас никого не карают за разводы. Или, по крайней мере, у него может быть родной ребенок. Я не должна и не хочу требовать от него столь тяжелых лишений. Вы правы, я обязана отказаться от его жертв, я так и сделаю.
— Конечно, я права.
