Ее муж работал чиновником в ЮНИСЕФе — подразделении ООН, занимающемся проблемами детей, штаб-квартира которого находилась в Париже. Надежда была на десять лет старше брата. В семье никогда не выпячивали, но и не скрывали, что Надя — существо чужеродное. В детстве только отчим, отец Сергея, проявлял к ней нежное внимание, да и то только до рождения брата. Никого не интересовало, что творится в душе у девочки, и со временем она также перестала интересоваться своими родственниками. Ты получишь все, что положено: хорошее образование, перспективного, мужа — внушалось ей, а на большее не рассчитывай.
Урвать с них, что можно, и пусть катятся к черту — решила Надежда.
Она пять лет не видела матери и очень удивилась звонку брата.
— А что с Верой? — спросила Надежда.
— Она тоже хворает, — слегка запнулся Сергей. — Ты же понимаешь, что я не обратился бы к тебе, если бы с Верой было все в порядке.
— Что, паучки, высосали всю кровь из мушки? Ладно, я приеду.
Но после двух недель жизни в Москве Надежда заявила брату, что больше оставаться не может.
Во-первых, состояние матери отнюдь не угрожающее, а во-вторых, ее собственная дочь готовится к экзаменам в Сорбонну, у мужа обострение язвы — словом, она уезжает.
Надежда решила уехать, потому что Анна Рудольфовна, приняв как должное появление дочери, стала использовать ее на полную катушку. Морковный сок она желает без мякоти, а яблочный с мякотью — и только свежеприготовленные, никаких пакетов и консервантов. Бульон свари из рыночной, а не магазинной курицы, отдай ковры в химчистку, съезди на дачу — проверь, не обокрали ли, купи тапочки на подошве из натуральной кожи, таскай подарки врачам и обзванивай ее знакомых, посещения которых желательны.
Дудки! Я вам не великомученица Вера. У меня есть своя семья, о ней и буду заботиться. А вы не пропадете — такие не пропадают.
Надежда позвонила в бюро по найму, ей прислали женщину, которую она пристроила к матери — пусть платит тому, кто у нее на посылках. И уехала в Париж. В следующий раз, приеду только на похороны, решила Надежда.
У Веры был мужчина! Сергей узнал об этом от Ольги, которой позвонил на всякий случай — справиться, не появлялась ли у нее Вера.
— Видела я твою благоверную, — злорадно ухмыльнулась Ольга. — В ГУМе, она со своим милым шубку покупала. Меня не заметили. Сладкая парочка. Голубки. Так умилительно спорили: он подороже хотел, а она подешевле. Продавщицы слезами умывались. Он ее всю задарил — пакетов груда лежала. Я его, кстати, знаю.
