Зовите меня Дим Димычем или Сусликом.
— Сусликом? — поразилась Анна.
— Меня уже тридцать семь лет так зовут. Привык.
— А вы, стало быть, будете величать меня Анютой?
— Запросто!
Анна расхохоталась: Суслик, познакомился пять минут назад и будет звать ее Анютой. Святая простота! Как школьники!
Суслик застыл с открытым ртом, потом проглотил, не жуя, кусок.
— У тебя смех! — Он развел руками. — Я валяюсь! Сидела такая бизнесвумен, на кривой козе не подъедешь, не объедешь. Анюта!
Он смотрел на нее с восхищением.
Это было удивительно приятно. Сердце, перестань колотиться! Кровушка, не пульсируй нахально в сосудах!
— Дим Димыч, — Анна не могла убрать счастливую улыбку с лица, — перестаньте на меня пялиться и оставьте хотя бы один бутерброд!
— Извини, объел твою, контору, — он подвинул ей блюдо, — вторые сутки как бешеная собака бегаю. Давай подкрепись.
— Спасибо. — Анна постаралась сосредоточиться на процессе жевания бутерброда и глотания остывшего чая.
Работа стояла. До приезда Колесова Суслик развлекал Анну байками из милицейской жизни.
Настя держала заслон в приемной — быстренько всех выпроваживала за дверь и отсекала телефонные звонки. Она никогда не слышала, чтобы из кабинета директора доносился такой заливистый хохот.
Майор прошел вслед за Костей в его кабинет. Суслик не стал держать вступительных речей, а разложил на столе перед Костей фотографии:
— Серийный убийца. Девочки от семи до двенадцати лет. Пять жертв. Изнасилование и зверское надругательство.
Снимки были ужасными.
У Кости пропал боевой запал.
— В Институте судебной медицины имени Сербского есть врач, — Костя назвал фамилию, — который специализируется на психопатичности серийных убийц.
— Знаем Николая Николаевича, — кивнул Сусликов, — он составил психологический портрет преступника. Строго говоря, Деревянко под него не лезет, но он промелькнул в эпизоде. Мы обязаны проверить.
— Я могу только в самых общих чертах обрисовать особенности психического склада Тамары Егоровны, — сказал Костя.
— Она была у меня на приеме дважды. Скорее всего, ее проблемы лишь отражаются в плоскости нынешней семейной жизни, а уходят глубоко в детство. Меланхолический тип нервной системы…
Перед уходом Суслик заглянул к Анне. Она в одиночестве читала бумаги.
— Мимо кассы. Ладно, одним честным гражданином больше, — доложил он.
Суслик держался так просто и естественно, словно они были знакомы тысячу лет.
— Сегодня у меня дел под завязку, — извинился он.
