Вот так номер! Позорище! Дожила! Испытать призывный импульс от вида неряхи милиционера!
— Майор Дмитрий Дмитриевич Сусликов, — представился он. — Удостоверение показать?
— Обязательно!
Анна взяла документы, встала и прошла к своему столу. Она злилась на свое бестолковое тело, но и с интересом к нему прислушивалась. Успокоился, глупый организм? То-то же, успокаивайся.
— Чай, кофе? — заглянула Настя.
Анна не успела ответить, как Сусликов попросил:
— А нет ли у вас, милая девушка, колбасы или сыра?
Нахал.
Голодный нахал.
— Сделай бутерброды, — кивнула Анна. — По второму номеру.
— Ясно, — ухмыльнулась Настя.
Понятливая девочка. Второй номер — полторы дюжины бутербродов с копченой рыбой, ветчиной и сыром — подавался Настей, когда потчевали больше пяти человек! За створкой встроенного шкафа у нее в приемной был холодильник со стратегическим запасом продуктов, напитков, сладостей и фруктов, микроволновая печь, и электрокофеварка. Сейчас мы тебя накормим, голодающий.
— Анна Сергеевна, — милиционер присел к ее столу, — я к вам по секретному делу. Есть один тип, подозреваемый в совершении тяжких преступлений, мы хотим разузнать о нем побольше с помощью ваших врачей.
Значит, не погибший ребенок. Анна облегченно вздохнула и расслабилась.
— Я вас слушаю, Дмитрий Дмитриевич.
— Его фамилия Деревянко, а жена его Тамара Егоровна Деревянко посещает вашего доктора, — Сусликов заглянул в блокнот, — доктора Колесова. Вот с этим доктором мне и нужно побеседовать.
— К сожалению, Константин Владимирович в отпуске.
— Уехал из Москвы?
— Нет, у него… творческий, научный отпуск.
— Ладно, давайте его адрес, я съезжу к нему.
— Боюсь, что это невозможно, потому что он… много работает в библиотеке.
— В запое, что ли?
— Почему сразу в запое? — возмутилась Анна.
В определенном смысле Вера и Колосов были уже почти месяц в запое. Они стали потихоньку выбираться из подполья, но связь держали только одностороннюю — звонили сами, когда находили нужным.
Вера — ей, Анне, а Колесов — в свое отделение.
Настя принесла гору бутербродов и большой стеклянный чайник. Аппетит у Сусликова не под стать фамилий был волчий, он уничтожал бутерброды один за другим. Но вид его, жующего и прихлебывающего чай, вызывал почему-то не брезгливость, а умиление. Анне вдруг захотелось поставить локоть на стол, положить голову на ладонь и тихо смотреть, как насыщается здоровый голодный мужчина.
