Не заготовишь двести банок — есть зимой будет нечего. Самые яркие события — застолья с песнями и плясками. Каждый день похож один на другой, каждая зарплата рассчитана до копеечки. А мир, оказывается, как в “Клубе кинопутешествий”, полон красок и удивительных мест. Анна говорит, что Игорь ее, Татьяну, использует в качестве дешевой шлюшки. Это еще как посмотреть — кто кого использует. Она ему на шею не вешается. Хотя Игорь — совершенно необыкновенный. Не человек, а карнавал. Она в двадцать лет себя не чувствовала такой молодой и задорной, как сейчас.
А сестре нужно обязательно все грязью облить, вернуть ее в стойло постылой жизни. Не выйдет! Да! Точно! Она, Татьяна, женит Игоря на себе — и всем им покажет, что такое провинциальная училка преклонных лет. Не глупее вас, столичные куклы! Ничего не говорить Анне. Пусть успокоится.
— Что ты молчишь? — спросила Анна. — О чем думаешь?
— Ты во всем, наверное, права, сестричка. — Татьяна тяжело вздохнула. — У меня кризис. Но такой сладкий! Ты меня сейчас не дергай, ладно? Я сама во всем разберусь.
И тень распутной сестры, — усмехнулась Таня, — на тебя не падет.
— Я не о себе беспокоюсь, — торопливо вставила Анна.
— Конечно, я понимаю. — Татьяна постаралась, чтобы ее слова прозвучали искренне. — Давай спать, уже поздно. Тебе завтра на работу.
Сестра со знанием дела описала, как новые русские бизнесмены снимают стрессовые напряжения. А она сама? Демонстративно хранит верность Юре. Верный признак того, что через несколько лет превратится в замшелую моралистку или в ханжу.
Ради чего она живет? Детей не видит, семьи нормальной не имеет. Значит, ради денег, карьеры? Привычка командовать уже вошла в ее натуру. Всех — подчиненных, друзей, родных — Анна держит на коротком поводке и учит, как нужно жить. Стоит кому взбрыкнуть — рывок, и ошейник сдавливает горло — не сметь перечить. Кто бы мог подумать, что золотушная Анька, с вечно сбитыми коленками и двойками по русскому, станет железной леди! Едва не поссорились.
Она на меня взъелась, я разозлилась — плохо! Она снисхождения ко мне не испытывает, я к ней жалости не питаю — совсем мерзко. Мы ведь любим друг друга — и чего не поделили?
— Ань, ты спишь? — позвала Татьяна сестру. — Спишь? Нюрочка, я тебя очень люблю!
— Угу, — откликнулась Анна. — В десять тридцать совещание одноразовых шприцов.
Таня тихо рассмеялась: сестра с детства говорила во сне. Фразы, как правило, были потешны своей абсурдностью.
