— Я люблю тебя! Какой аппарат! Что за мерзость ты несешь?
— Тогда почему ты прячешься, скрываешь наши отношения? — Сусликов многое передумал и много упреков накопил.
— Дима, но я замужем! О том, что собой представляет мой муж, знают только самые близкие. Для всех остальных я нормальная замужняя женщина. Ты хочешь, чтобы сплетничали о том, что у меня есть любовник?
— А ты хочешь и рыбку съесть, и в дамки влезть?
— Не смей со мной так разговаривать! — вспыхнула Анна.
Она вскочила и начала быстро одеваться. Дима понял, что сейчас Анна может уйти навсегда.
Еще два дня назад он пришел к выводу, что самое лучшее им расстаться, а теперь, вдруг испугался этого до спазма в животе, выхватил у Анны юбку и зашвырнул в угол. Потом обнял Анну, преодолевая ее сопротивление, посадил к себе на колени.
— Нюра, прости меня! Я схожу с ума. Я не могу без тебя. Ходил здесь из угла в угол и выл от тоски.
Анна медленно успокаивалась.
— Ну что же нам делать? — вздохнула она.
— Давай поженимся.
— Суслик!
— Ну что — Суслик? Твой муж недееспособен, тебя легко разведут.
Я же не предлагаю его в дурдом сдать. Сама говорила — он ничего не понимает, для него ничего не изменится. А я хочу видеть тебя каждый вечер. И детям твоим нормальный отец нужен. Думаешь, я не справлюсь?
— Дима, я не могу. — Анна прижалась к нему и замотала головой.
— Почему?
— Не знаю, но не могу.
— Хорошо. А если бы он умер? Ты бы вышла за меня?
— Конечно, не задумываясь. — Анна ответила именно не задумываясь.
— Так задуши ты его, отрави, прибей к чертовой матери! — воскликнул в сердцах Дима.
— Ладно! — усмехнулась Анна. — Как ты скажешь, так я и сделаю.
Она заговорила о том, что им нельзя ссориться. Каждое свидание — как подарок, которым нужно наслаждаться. Нужно подождать — все как-то решится. Главное, что они любят друг друга. Правильно, соглашался Дима, но что, кроме своей любви и женитьбы, он может ей предложить? Какие поступки совершить? Может, с балкона прыгнуть? Все зависит от нее, он должен ждать ее милостей, он раб своей любви, а она — властелин.
Такое распределение ролей ему не нравится и долго существовать не может.
Не словами, а нежностью и ласками Анна принялась доказывать: посмотри, кто здесь рабыня, а кто хозяин. Дима едва не обезумел от переполнивших его чувств. Эта женщина, похожая на цыганку, — настоящая колдунья, она может лишить разума своим тихим смехом и прикосновениями."
"То, что Анна говорила сестре о жрицах любви, она знала лишь теоретически.
