"
"— Ее собачку так зовут. — Ирина дернула подругу за руку. — Опять тебя понесло. Нам пора.
— А для котенка хорошее имя Любовник? — спросила Даша. — Коле обещали котеночка купить. Хорошее, — ответила она сама, — я им посоветую.
— Ага, собачку, — пьяно хихикала Ольга, — а ну-ка, отними! Ирка, перестань меня тянуть, я хочу ребятам рассказать.
— Девочки, я вас провожу до такси, — поднялся Юра.
Его галантность быстро испарялась, если ему что-то не нравилось в поведении женщины. Не хватало еще, чтобы в его доме при беременной жене и маленьком ребенке пьяная тетка рассказывала о своих похождениях.
Глава 4
С Крафтами Самойловы подружились в Лиме. Однажды Юра в качестве представителя “Аэрофлота” и Сергей как дежурный дипломат вызволяли из перуанской кутузки экипаж российского рыболовного судна. Эти сменные экипажи были сущей головной болью. Они летели до Лимы самолетом “Аэрофлота” и двадцать часов полета отчаянно пьянствовали. Хотя по договоренности с рыбфлотом матросов обыскивали перед посадкой в самолет, они все равно умудрялись протащить спиртное, надирались и устраивали дебоши.
Рыбаки, попавшие в перуанскую полицию, раскачивали самолет. Натурально раскачивали: стали в две шеренги и по очереди дружно прыгали. Им морской качки захотелось. Самолет как раз пересекал океан. Летчики и стюардессы изрядно помучились, пока утихомиривали дебоширов. Некоторых даже связали. Напуганные пассажиры в аэропорту заявили о бесчинствах террористической группы. Рыбаков арестовали.
Юра, Сергей и капитан судна улаживали конфликт.
Юра предложил Сергею отметить конец суматошного дня, они заехали за женами и провели вечер в ресторане.
Анна знала Веру в лицо. Видела на приемах в посольстве. Похожа на картинку лошади. Есть такие — рамочка, в рамочке рисунок. Изображена лошадь знаменитой породы. Холодная, совершенная красота.
И вдруг эта небожительница оказалась мягким и приветливым человеком. Анна ошибалась, принимая Верину сдержанность и немногословность за холодный светский снобизм.
При близком рассмотрении Верина красота если не меркла, то приземлялась — благодаря самоиронии и легкому юмору. По запасам доброты и готовности помогать людям Вера могла сравниться только с Ирой Гуревич. Правда, Ирино участие всеми принималось с потребительской небрежностью, а Верино — как монаршая милость.
Анна буквально влюбилась в Веру. Вера отвечала взаимностью, но дистанцию сохраняла долго, почти год.
