— Жирная шлюха, — произнес он вслух конец мысленного послания Колобковой и вернулся к столу Галки.
— Не кипятись, — сказала она. — Кость, я никогда не видела тебя влюбленным. Ты правда втюрился? Надо же! Я думала, с тобой в принципе такого случиться не может. Ты не по этой части.
— С чего ты взяла? — буркнул Костя.
— Ты же никогда не бегал за бабами, а просто выбирал из обширного предложения. Руку протянуть — вся забота. Тебя ведь женщины не интересуют и не привлекают. Нет в твоем мозгу и в сердце места, которое то стынет, то горит любовной страстью.
— Красиво говоришь."
"— Правду говорю. Ты женился на Зуле, потому что она атаковала тебя, как пехотинец высотку, самым настырным бойцом была. А тебе справлять нужду в предложенных условиях было выгодно и удобно. Но когда она, кроме этой самой нужды, захотела внимания твоего, душевной близости и прочих высоких материй возжелала, ты ее бросил.
— Ошибаешься. Зуля сама ушла, тебе это прекрасно известно.
— Конечно. Так собачку заводят. Не кормят псину, не выгуливают, пинком под хвост отбрасывают, когда она под ногами крутится.
Не выдерживает собака, уходит, а хозяин жалуется: пропала собака.
— Ты меня прорабатывать собралась?
— Почему бы и нет? Ты в чужих душах копаешься, можешь и о своей послушать, не убудет с тебя. Знаешь, я ведь тоже была влюблена в тебя.
— Сочиняешь, Галка, — поразился Костя.
— Правда. На третьем курсе. Мы с тобой даже целовались.
— Когда? Что ты врешь!
— Не вру. На даче у Мишки. Ты был здорово пьяный.
— Все равно я бы помнил.
— Ничего бы не помнил. Я же тебе говорю: для тебя женщина — физиологическая приставка. Дело, работа — вот это тебя увлекает до глубины потрохов. Ты мысленно посмотри на женщин, с которыми имел дело. Вот эта твоя, не помню, как зовут, из продовольственного магазина, — типичная представительница.
— Галина, ты к чему ведешь?
— К тому, что ты всегда был ущербный. И если невестке Анны Рудольфовны удалось разбудить тебя, то ей памятник можно поставить.
— А мне что делать?
— В каком смысле?
— Во всех.
— Колесов, ты же действительно не умеешь ухаживать за женщинами! — Галина всплеснула руками. — Конечно! Где тебе было учиться?
— Среди прочих достоинств этот недостаток до недавнего времени мне не мешал.
— Ой, Костенька, во мне прямо бушует женское злорадство. Отлились тебе девичьи слезки!
— Галка! Перестань ерничать! Я к тебе как к товарищу обращаюсь за советом, а ты куражишься.
— Хорошо, не буду.
