Урсула. История морской ведьмы

А ведь когда еще были живы отец и мать, они всегда мечтали именно о том, чтобы их сын и дочь правили вместе. Собственно говоря, ради этого родители еще тогда разделили между детьми магическую силу, дающую власть над подводным миром. Половину этой силы они заключили в трезубец, с которым никогда не расставался Тритон, вторую половину поместили в ожерелье из позолоченных раковин, которое Тритон отобрал у сестры, когда прогонял ее из своего царства. Но была в наложенном родителями заклятии одна особенность, одна тонкость.

Даже обладая ожерельем сестры, Тритон не мог использовать заключенную в нем магическую силу без согласия Урсулы. Только она одна могла управлять этой силой, однако Тритон не отдавал Урсуле ожерелье, держал его в своем тайнике. И места на троне рядом с собой — места, которое принадлежало ей по закону, по праву наследования, — тоже не давал.

«Теперь с помощью сестричек-ведьм у меня хватит сил, чтобы свергнуть Тритона и вернуть власть, которая принадлежит мне по закону!» — продолжала размышлять Урсула, а Люсинда, Марта и Руби напряженно вслушивались в ее мысли.

— Какой же тиран этот Тритон, — негромко заметила Люсинда, наблюдая за тем, как Урсула входит в распахнутую пасть морского чудовища, служившую дверью в ее жилище. До сестер долетели приглушенные крики и мольбы существ, обитавших у морской ведьмы в саду потерянных душ. Урсула улыбнулась Гарольду.

Он был самой первой ее жертвой и, следовательно, провел рядом с морской ведьмой больше времени, чем все остальные.

Можно сказать, что Гарольд стал своего рода домашним любимцем Урсулы, вроде кота или собачки.

— Привет, Гарольд. Как вы тут, баловники? — Она смотрела по сторонам, делая вид, что не замечает стоящего здесь же в саду брата.

— Я вижу, ты очень занята, Урсула.

— А ты, я вижу, забыл, что вломился сейчас без приглашения в чужие владения. Это противозаконно!

— По-моему, изгнание не пошло тебе на пользу, Урсула. Ты заманиваешь в свои магические сети любого, кто отваживается проникнуть в Открытые воды и полюбоваться на твой отвратительный облик.

Урсула сглотнула обиду, обратила ее в злость.

— Твои подданные не приходили бы умолять меня о помощи, если бы ты не душил их своими сумасбродными понятиями о стандартах красоты! Кстати, милый, ласковый и глупый Гарольд — прекрасный тому пример. Все, чего он хотел — это производить впечатление на леди, обладающих достоинствами, которые так высоко превозносишь ты и твои придворные.