Урсула. История морской ведьмы

Но все равно сердце Цирцеи разрывалось от боли, когда она думала о том, что стала причиной таких страданий другого человека, пусть даже он и заслуживал подобного наказания.

Поднимаясь со дна на поверхность моря вместе с другими ожившими, получившими свободу жертвами Урсулы, она видела медленно тонущие останки своей мучительницы. Это означало, что ее сестры где-то здесь, неподалеку. Работая русалочьим хвостом, Цирцея старательно огибала разорванные в клочья щупальца Урсулы и думала о том, что во многом стала причиной смерти морской ведьмы.

Она не могла понять, почему Урсула обманула, предала ее, и даже сейчас, после того как Цирцея вырвалась на свободу, этот вопрос продолжал ее мучить. Цирцея очень, очень старалась понять, почему же так получилось. Ведь она всегда искренне любила Урсулу, считала ее своей подругой. Нет, тайну предательства морской ведьмы Цирцее, очевидно, не удастся разгадать никогда…

Или все-таки удастся?

В мутной воде сверкнуло ожерелье Урсулы, сделанное из позолоченных раковин.

…И тут же ее захлестнула волна бешеного гнева. Он был так силен, этот гнев, что его едва возможно было вынести. Гнев буквально пожирал Цирцею, растекался по всем ее жилам. Еще немного, и Цирцея целиком превратилась в сгусток этого гнева, он рвался наружу, грозил спалить ее изнутри.

Боль была нестерпимой, но еще нестерпимее были охватившие Цирцею ненависть и ярость.

Настойчиво повторялась сцена, смысла которой не могла понять Цирцея. Это был мужчина, которого убивала, раздирала на куски разъяренная толпа, пытавшаяся оторвать его от маленькой девочки. А затем замелькали образы самой этой девочки, стоящей на вершине скалы и безудержно рыдающей, охваченной страхом, одинокой и беззащитной. Картинки быстро сменяли друг друга. Цирцея не вникала в их смысл, но воспринимала как свои собственные воспоминания, поскольку чувствовала, что стремительно становится совершенно другой, новой… чужой.

Еще немного, и она ощутила в себе душу морской ведьмы.

Теперь она сама была Урсулой.

Цирцея превращалась в огромное морское чудовище, ее тело разбухало, наливалось теперь уже не только гневом, но и силой. А еще Цирцея вдруг почувствовала себя повелительницей морей, которой позволено делать все, что она пожелает.