Усадьба госпожи Ленбрау

Вытащила шпильки из волос, отжала мокрые пряди и снова закрутила на затылке. Лишь после этого решила повернуться.

Идан стоял у самой кромки воды и, заложив руки за спину, любовался рекой.

Я почувствовала укол разочарования. Тут же по шее за шиворот с волос стекла холодная капля, добавляя досады.

– Можете поворачиваться, – произнесла чуть резче, чем собиралась изначально.

Доктор незамедлительно послушался. Окинул меня взглядом. Кажется, в нём отразилось разочарование.

Хотелось ехидно спросить, как ему больше нравится – в одежде или без? Однако я не решилась.

Сам доктор так и продолжал стоять в мокрой одежде и без сапог. Казалось, до него тоже дошла вся неловкость ситуации. И Ленбрау не представлял, что делать дальше.

Первый порыв – спасти меня – он исполнил, не задумываясь. А теперь я, живая и одетая, снова обращаюсь к нему на «вы». Кто разберёт, как вести себя сейчас?

Я решила делать вид, что не произошло ничего сверхъестественного.

Не спеша подошла к сюртуку доктора, подняла, встряхнула и протянула своему спасителю.

– Спасибо, – благодарность вышла суховатой.

От этого слова Ленбрау опустил взгляд и принялся натягивать сюртук поверх мокрой одежды. О сапогах уже вспомнил сам.

Молчание стало ещё более невыносимым.

– Как вы оказались на этой дороге? – произнесла светским тоном, чтобы наполнить тишину. – Я думала, здесь уже давно никто не ездит. Иначе не рискнула бы купаться без одежды.

– Я навещал одного пациента.

– А зачем вы ехали ко мне?.. – продолжение «я вас один раз уже прогнала» пропустила, но оно всё равно повисло в воздухе.

Я наблюдала за попытками Ленбрау натянуть сюртук прямо на мокрую рубашку. Влажная ткань упиралась. Рукав цеплялся за пальцы и заворачивался.

Доктор вздохнул и оставил эту затею. Взял сюртук за ворот и закинул на плечо.

Я поняла, что он пытался тянуть время. Однако затея провалилась, и теперь ему нечем было занять руки.

– Да говорите же! – не выдержала я этой театральной паузы. – Зачем вы притащились?

Ленбрау снова вздохнул.

– С вами иногда бывает очень трудно, Еженика, – произнёс он с мягким укором. – Вы словно бы проверяете предел моего терпения.

– А у него есть предел? – я выгнула левую бровь.

Он ничего не ответил. Только в очередной раз вздохнул и покачал головой. Наверное, хотел меня устыдить. И у него почти получилось.