Усадьба госпожи Ленбрау

Высокие склоны холмов были густо покрыты густой травой, кое-где расцвеченной яркими точками цветов. На обочинах дороги растительность была короче, но того же насыщенно зелёного цвета. Это место походило на большую малахитовую шкатулку, накрытую голубой крышкой неба.

Вскоре мы объехали холм, и справа я увидела косарей. Заметив всадницу и её спутника, мужики остановились. Однако узнав меня, снова вернулись к работе. Только Иста проводила долгим взглядом из-под ладони, приставленной козырьком ко лбу.

Я помахала ей рукой.

Пусть не думает, что Ленбрау меня похитил.

Дорога пошла вверх. Мы поднялись на широкую вершину первого холма, на которой располагался господский дом, хозяйственные службы и парк.

Слева открылся вид на простор полей, темнеющих свежей землёй после вспашки. Навстречу друг другу вдоль кромки травы медленно двигались лошади, каждая из которых тащила за собой громоздкое приспособление, направляемое идущим следом человеком. Я решила, что это плуг, вспомнив картинку из школьного учебника.

Мне очень хотелось поделиться с Иданом эмоциями, которые наполняли меня при виде возрождающегося к жизни Любово. Однако он так и шёл молча, глядя прямо перед собой. Может, думал о чём-то своём. Или обиделся на меня за резкие слова.

И я не решилась заговорить. Подумала, это будет глупо. В принципе мы посторонние люди, несмотря на заключённый брак. Вряд ли доктору интересны мои чувства.

В самой усадьбе тоже кипела жизнь. Я ещё издалека услышала стук топоров.

На крыше одного из сараев (совсем не того, что я указала работникам) светлела широкая полоса свежего дерева. Пахло новогодними ёлками, вызывая в душе атмосферу праздника и ожидания чуда.

Заметив меня, работники кланялись в пояс. Я удивилась. Мы ведь уже виделись сегодня с ними. А затем удивилась ещё больше, когда Ленбрау коротко махнул им в ответ.

Не знала, что он так вежлив с чужими работниками. Да и вообще думала, что такие, как доктор, смотрят на прислугу свысока, не считая простых людей равными себе.

И неудивительно, они ведь не выросли в демократическом обществе, где все более или менее равны и имеют права. Здесь сословное разделение было весьма ощутимым.

Один из работников подбежал к нам.

Идан как раз остановил коня и снял меня с седла тем же, не признающим личных границ, способом.

– Лошадку распрячь прикажете, барин? – обратился он почему-то к Ленбрау.

– Да, спасибо, и напоить не забудь, – доктор передал ему повод.